Печать Древних
Шрифт:
Ринельгер никогда не считал себя кутилой, относился к празднествам с пренебрежением и предпочитал шумным гулянкам уютное кресло, крепкое, неразбавленное водой вино и горящий у ног камин. Но Кассия… Она была его полной противоположностью в таком вопросе, ибо она — певчая птичка, жаждущая свободного полёта. Жить полной жизнью она предпочитала не одна, обязательно с Ринельгером, и процесс вытаскивания его из «норы» нравился ей с самого начала и до конца.
— Сидишь тут, ноешь, как баба, с кубком вина, — говорила чародейка, смеясь над ним, — а со мной из этого сморщенного стариковского комка вырывается дракон!
День Летнего Солнцестояния, или Реневир, проводился ежегодно
Реневир привлекал не только влиятельных фигур империи, из Маредора сюда приходил Народ, хранивший древние тайны леса, приплывали друиды Дегарима и шаманы Северной Дали. Городок Анхаел наполнялся в праздник народными песнями, балладами, разной едой и выпивкой, порою совершенно безумной, в особые часы мастера тех или иных ремёсел и магических школ демонстрировали чудеса искусства и делились опытом. Анхаел превращался в место, полное древнейших традиций, культуры, лишённое пафосной аристократичности и надменности. Конечно, до Эренетена, праздника осени и нового года, по раскрепощённости и праздного безумия Реневир был далёк и нёс в себе больше познания, имея как раз в этом истинную цель ярмарок и фестивалей по всей необъятной державе.
Ринельгер расправил воротник толстой бежевой туники, немного освобождая шею, когда вместе с Кассией спускался по крутому склону к городку. Чародейка же, наплевав на холодные ветра на пике, где стоял анклав, оделась в самую лёгкую, но приличную тунику из чёрного шёлка с золотистой вышивкой на талии, отрытыми левыми плечом и рукой. Как всегда, с причёской она решила не заморачиваться и запрячь Ринельгера: постепенно он научился плести ей её любимую толстую косу.
Анхаел встретил их шумно, в первых же дворах они поприветствовали знакомых, что только подтягивались к городу. На главной улице мог спокойно пробежаться дракон средней величины, и на ней были расположены раскидистые шатры ремесленников и торговцев диковинками.
— Кажется, там разливают норзлинскую медовуху, — протянул Ринельгер, с тоской засматриваясь на высокого заросшего норзлина, несущего здоровую бочку.
— Эх, и это первое, что ты заметил? — рассмеялась Кассия. — Не глупо ли начинать с середины наш запой?
— Попрошу разбавить, — Ринельгер потащил её за собой.
— Предложи ему ещё отведать фекалий, — остановила его Кассия. — Норзлины очень обижаются, когда имперцы портят их выпивку и женщин.
— Да, ты права, — покачал головой Ринельгер. — Не сносить бы мне тогда… кстати, о женщинах. Хотел бы я увидеть норзлинку… Они правда такие…
— Какие? — Кассия повела его в сторону, подальше от шатра норзлинов.
Они вышли на главную площадь, названную Площадью Десяти в честь Коллегии, где анклавские чародеи показывали на сцене чудеса магии, сплетая все покорённые им стихии в одну. Зрителями представления были как горожане,
— Кажется, я вижу мэтра, — произнёс Ринельгер. — И он нас видит тоже.
— Поздороваемся, что ли, — Кассия поискала взглядом наставника в толпе. — Вот он.
Седовласый старец, как в шутку называли великого кровавого чародея Амилиаса Велинтора его ученики, пробирался через толпу с двумя помощниками, нагруженными коробками и свитками.
— Мастер, — преклонила в знак приветствия белокурую голову Кассия. — Как мы рады вас видеть на празднике!
— Я тоже рад, что смог выбраться, — он взял учеников за плечи. — Благодаря вашему усердию в науке кровавых чар я могу себе это позволить, — Амилиас устало улыбнулся. — К счастью, в Анхаел приехал шаман Дедрок, жаждущий услышать историю моего врачевания в Чёрный Мор.
— Норзлинам выпала честь услышать ваш рассказ, мастер, — Ринельгер нахмурился. — Но что они здесь делают? Мы же воюем с ними.
— Дедрок из племени, что предпочло не участвовать в этой безумной войне, — отрезал Амилиас. — Тем более, он мой старый друг. Тебе следует запомнить, Ринельгер, что в Реневир мы откладываем оружие и протягиваем свободную руку к знанию.
— Простите, мастер…
— Вы будете рассказывать страшилки о Чёрном Море? — улыбнулась Кассия. — Как я обожаю эту тему!
— Страшилки? — рассмеялся Амилиас. — Ах, Кассия, ты, как всегда, полна жизни и света. В отличие от Ринельгера, — наставник с отеческой ухмылкой взглянул на ученика. — Жаль, что вы не выступите вместе со мной. Порою мне кажется, что я вас сильно избаловал. Господин Реземир не стесняется бить своих здоровых олухов…
— Так они же кригаалены, — пожал плечами Ринельгер. — Кто как не наставник научит их боли?
— Верно сказано, — кивнул Амилиас и, наконец, обратил внимание на изнывающих от тяжести груза носильщиков. — Что ж, мне пора. Ребята уже устали. Не встревайте ни во что и как следует повеселитесь. У нас впереди месяц практик.
— Удачи вам, мастер.
Амилиас отпустил их и вместе с помощниками снова погрузился в толпу.
— Наверняка этот шаман притащил целого вола с выпивкой, — бросил Ринельгер. — Эх…
— Кстати, о ней, — протянула Кассия. — Я пойду и найду что-нибудь лёгкое, прямо как я, когда ты меня впервые… кхм… ты пока что посмотри, что интересного привезли маредорийцы.
Она высвободилась из-под руки Ринельгера и тотчас же скрылась в толпе — в точности, как Амилиас. Чародей вытянул шею, высматривая лесной Народ в уголке площади, что примыкал к зимнему саду — рядом с растительностью марейдорийцы чувствовали себя намного уверенней. Ринельгер ещё раз оглянулся, теперь уже ища Кассию, но его спутница будто сквозь землю провалилась. «Вернётся, клянусь богами-прародителями, уже поддатая», — подумал он и стал осторожно просачиваться сквозь толпу. Народ восхищённо наблюдал, с какой лёгкостью выступающие творили чародейские фокусы, ещё не самые могущественные, правда, но люд было легко впечатлить. Не так уж часто можно увидеть в деле настоящего чародея, ведь от огромного населения Цинмара они — лишь его малая доля. Тонко чувствовать Мощь, преображать в неё первозданную энергию — немногим дан такой удивительный дар. Их боялись, уважали, чтили, но проникнуться любовью так и не смогли. Обычному человеку или гному, рунарийцу, что не смог овладеть Мощью в достаточной степени, трудно не бояться того, кто может из воздуха сотворить пламя, что пожрало бы всё встретившееся на пути. Сколько отвратительных и смертельных чар придумали за тысячи лет чародеи — не счесть. Дурная слава бежала быстрее доброй.