Печать мастера

Ри Тайга

– Не мне. И не удача, – ровно ответил мастер Хо. – Удалось моему ученику, но я бы хотел передать все полностью на острове «памяти», Учитель, – кивнул Хо магистру.

– Любопытно посмотреть, в курсе ли ученик… – протянул «шестой», внимательно рассматривая Косту. – О своих заслугах? И ты плохо воспитал молодую поросль, Хо. Где приветствие мастеру? Ученик обязан в присутствии других мастеров становится на колени. Я жду, – обратился «шестой» к Косте.

Коста молчал. Наставник смотрел угрюмо, но сделал ни одного движения

против.

Это правило действовало избирательно, по крайней мере на Севере его всего один раз за девять зим насильно поставили на колени, и то, за то, что он выбежал поперек дороги и помешал движению паланкина… А тут…

– Я – жду, – насмешливо повторил тот, кого называли “Шестым”.

Коста подумал, развернулся к “шестому”, поклонившись просто, как Старшему, а потом развернулся к Наставнику.

И встал на колени перед мастером Хо, отбив тройной глубокий поклон наивысшего уважения, как ученик – учителю. Потом присел на пятки, благовоспитанно сложив руки на коленях, и ответил вежливо:

– Ученик приветствует Наставника. Мастер, позаботьтесь обо мне. – Проговорил Коста хрипло и добавил. – Ещё Учитель Си в своем трактате «О правилах благовоспитанного поведения» сказал, что у ученика может быть только один Мастер на всю жизнь.

Мастер Хо неодобрительно поджал губы, но расправил плечи, и жестом разрешил ему встать.

«Шестой» улыбаться перестал только на доли мгновения, а потом глаза сира снова вспыхнули.

– Си… верно… А ещё Учитель Си писал, что учитель моего учителя – бог в этом мире… Поприветствуй Магистра, ученик, – он указал на Магистра Вэя, который молча стоял в стороне, не вмешиваясь. – Это учитель твоего мастера…

Коста замер, думая. Вздохнул, и, развернувшись к Магистру выполнил глубокий поклон по всем правилам, как Главе клана.

И потом снова развернулся и опустился на колени перед Мастером Хо. И снова выполнил три глубоких поклона, коснувшись лбом пола. Кто из слуг тихо ахнул.

– У этого ученика, – Коста наклонил голову. – Только один Мастер.

– Да как ты смеешь… – тот, кого называли Садхэ шагнул вперед.

– Ахахаха…. Ахахаха…. – рассмеялся Магистр Вэй, прихлопывая в ладоши. – Ахахаха… я почти вижу четвертого… такой же…

– Какой ученик, такой учитель, – язвительно произнес «Шестой». – Какая своенравная поросль…

– Нет, нет, нет… – всплеснул руками магистр, – … сироты обычно не знают, что такое “верность” – их просто некому учить… но… я почти вижу “четвертого”… ахахаха….

– Простите, Учитель. Ученик просит прощения, – мастер Хо опустился на колени и выполнил тройной поклон в сторону магистра Вэй. – Простите Учитель, я плохо воспитал ученика. – Ещё три поклона. – Простите четвертого, я плохо справился, – ещё три поклона.

– Хахаха… полно, полно… поднимись… можешь встать… – только после двенадцатого поклона Магистр Вэй соизволил мастеру

разрешить подняться с колен.

– Но я вижу двух учеников, из которых только один благовоспитан, – протянул магистр Вэй, развернувшись к «Шестому». И тот резко перестал улыбаться, бухнувшись на колени.

– Прошу простить нерадивого ученика, учитель, – лоб “шестог”о коснулся пола, руки простерлись вперед. – Прошу простить нерадивого ученика, учитель, – ещё один поклон, – прошу простить нерадивого ученика, учитель…

– Продолжим в кабинете. Вызови Кайра, Садхэ, – магистр развернулся на выход и все последовали за ним.

– Прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… – раздавалось за спиной Косты. Он обернулся – высокомерный Высший продолжал отбивать поклоны, хотя в зале уже никого не было.

* * *

О том, что это стол господина Садхэ, Коста понял сразу по выражению лица слуги – тот глянул на него так, как будто само его дыхание может осквернить дерево и свитки. Рабочих столов в кабинете, уставленном стеллажами у дальней стены было три – один, огромный – Главы Вэй, и два поменьше.

– Дай мальчику все необходимое, Садхэ, – скомандовал Магистр, и перед Костой появились – чистые пергаменты, кисти и тушь. – Расскажи нам, мальчик, о своем расследовании…

Коста поднял глаза на мастера Хо.

Рассказать что? О каком расследовании идет речь? Что он должен делать?

– Трава, – но прежде, чем наставник успел закончить, его заткнул Магистр.

– Молчи, четвертый. Или я наложу печать тишины…

– Я не говорил ученику, не обсуждал, – возразил мастер Хо. – Он ничего не знает!

– Вот и посмотрим, к каким выводам пришел мальчик, – Магистр Вэй довольно сложил руки на животе.

Трава?

Коста думал очень быстро.

Трава. Расследование. До этого говорили о контрабанде. Что мастеру улыбнулась удача… Единственная «трава» – это торговец, который скрылся раньше, чем они его нашли… Об этой траве речь?

Все равно больше ничего нет. Коста решительно обмакнул кисть в тушь, стряхнул излишки и начал рисовать.

Пики Лирнейских и обоз. Сани и снег. Мешки и рулоны, сложенные рядком. Кернская лавка и дом торговца. Лицо девушки, чай, стол, мешочки с травой. Мерные весы. Ширма. Он даже тщательно прорисовал соцветия той сухой травы, что увидел.

Истратив почти все пергаменты, он на мгновение задумался и продолжил.

Нарисовал задний двор, мешки с солью, оставленные снаружи и рулоны ткани, занесенные снегом. И потом – замок на лавке.

Отложив в сторону кисть, Коста остановился.