Пекло
Шрифт:
— Дорогая, он тоже очень тебя любил. Старина Бри всегда очень тебя любил.
— И тебя тоже.
— Знаю. Знаю, что любил. Он всех нас любил. Всем сердцем. Вот беда. Какого черта?..
Бекки высвободилась из объятий Джорджии и вытерла слезы. Несколько раз она глубоко вздохнула. Потом всхлипнула. Еще раз набрала полную грудь воздуха. Опять всхлипнула. Джорджия поняла, что Бекки борется с собой, старается спрятать свое горе подальше, и еще она поняла, что должна прийти ей на помощь, хотя бы обнять ее, но Бекки оттолкнула ее, потом
— Ты была там, — задыхаясь, проговорила она, — когда самолет упал.
Руки у нее повисли как плети.
— Да.
— Расскажи, — попросила Бекки. — Все расскажи. Пожалуйста. Я должна знать.
Джорджия рассказала о том, как Бри посадил самолет. О том, как он молился: «Помоги мне это сделать, помоги, помоги». Как Ли бросился к нему и пытался сбить пламя, забрасывал его землей. Как прилетел вертолет. Как она навестила Бри в больнице.
Она слышала голос Бри: «Эти сволочи лишили меня самолета. Сволочи». Но она не могла повторить его слов.
— Говорят, самолет упал из-за ошибки пилота, — сказала Бекки. — Будто бы он не залил достаточно керосина, чтобы долететь до Каирнса. Но такого не может быть. Единственный раз у него едва хватило керосина года два назад, когда парнишку Дойла из Блэкдауна укусила змея, и он умер бы, если бы Бри, заправляясь, упустил время. Тогда Бри рискнул собственной жизнью, чтобы вовремя доставить мальчика в больницу.
У Бекки дрожали руки, и она все время крутила на пальце обручальное кольцо. Крутила и крутила. Джорджия почувствовала, как ее собственный палец вдруг заныл сильнее, словно из сочувствия к Бекки.
— Какой смысл не заливать достаточно топлива? — стояла на своем Бекки. — У него было полно времени. Он бы так не поступил.
Джорджия услышала шум мотора. Когда он удалился, она высказала единственный довод в защиту этой версии:
— А как страховая компания? Она оплачивает ошибку, правильно? И если Бри…
Она мгновенно умолкла, когда Бекки, развернув плечи, оскалилась, словно волчица.
— Авария была подстроена, — прошипела она. — Он сам сказал мне в больнице. Он знал.
— Бекки, страховая компания не заплатит, если…
— Думаешь, я не знаю? — Бекки ненадолго хватило агрессивного запала. — Пока это классифицируется как несчастный случай, но ведь у нас дети и думать, что Бри проявил халатность, неправильно. Они не должны думать, что их отец сделал то, чего он не делал.
На улице было тихо, но в доме работал телевизор — видно, шел мультфильм. Послышался мальчишеский смех.
У Джорджии перехватило дыхание:
— Я не уверена в том, что авария была подстроена, но если мне удастся это доказать, ты возражать не будешь? Даже если не получишь страховку?
Бекки откинула назад упавшую на лоб прядь седеющих волос.
— Ты узнаешь, кто убил моего Бри, и я убью их собственными руками.
Покинув
— Обещаю, что не буду совать нос не в свои дела, — сказала Джорджия. — Я очень виновата. Правда виновата.
Юмуру вздохнул:
— Вы прощены. Но если честно, Джорджия, то лучше было бы спросить меня, если уж вам так понадобилось что-то узнать.
— Вас не было.
— В следующий раз спрашивайте. Мне нечего скрывать.
Она вспомнила, как побелели его пальцы, державшие руль, и если он говорит правду, то она сверкающий оранжевый кенгуру, однако сейчас не время выяснять отношения.
Юмуру осторожно размотал повязку и осмотрел рану:
— Отлично!
Сжав зубы, Джорджия заставила себя взглянуть на палец.
Крошечные стежки на красном фоне. Толстая жесткая короста напомнила ей крылья жуков. Джорджия не скрывала удивления. Она думала, что будет сочиться кровь, может быть, лимфа, но ничего такого не было. Рана была чистой, сухой, здоровой. Джорджию поразило, как быстро она зажила, ведь прошло всего часов сорок, и она даже обрадовалась, но тут обратила внимание, насколько безымянный палец короче остальных, и от радости не осталось и следа. Ее охватили ненависть, отвращение, к тому же перед мысленным взором возникли пальцы матери с прелестными красными ноготками. Она постаралась отогнать видение, однако на теле выступил противный липкий пот.
Словно ничего не замечая, Юмуру наложил чистые бинты.
— Помните, менять повязку надо ежедневно в течение десяти дней, а потом держите рану открытой. Кислород — великий лекарь.
Джорджии стало легче, когда рана вновь скрылась под бинтами, так что она больше ее не видела. Поблагодарив Юмуру, она спросила:
— Как Тилли?
— Почему бы вам ее не навестить? Она тут очень скучает.
Скучает? Умирая?
— А где Джоани?
Юмуру задумался на мгновение:
— Кажется, у Тилли.
Когда Джорджия встала, собираясь покинуть кабинет, Юмуру подошел и обнял ее. Том назвал бы это крепким объятием, крепким, но нежным. Правой рукой он обнял ее за плечо, а левой за талию, так что его сердце словно встретилось с ее сердцем.
— Это тоже терапия, — сказал он. — Не то чтобы объятие поможет вам на весь день, но такие прикосновения совершенно необходимы для быстрого выздоровления.
Джорджия ощутила прилив расположения к своему доктору и обняла его в ответ. Он улыбнулся и отпустил ее.