Пекло
Шрифт:
— Ты знаешь Ли Денхэма?
Швед отвернулся, следя за перемещениями маленького крокодила, который в конце концов скрылся в темной реке. Потом покачал головой.
— А как она брала кровь у диких крокодилов?
— Это было трудно. — Швед усмехнулся, показав два ряда белых зубов, которые выглядели достаточно крепкими, чтобы без труда разгрызть ружье. — Мы пользовались гарпуном, который может пробить крокодилью чешую, но не проходит слишком глубоко, а потом играли с крокодилом, пока он не выдыхался. Затем брали ровно столько крови, чтобы ему не повредить.
Босой ногой он толкнул зонтик.
— Наше секретное оружие. Когда наступало время отпускать крокодила, кто-нибудь ударял его по глазам зонтиком, чтобы он закрыл их — с закрытыми глазами они и на миллиметр не сдвинутся, — а другой быстро развязывал веревку. А потом мы драпали что было мочи.
Ничего себе. Ладно Швед, а уж Сьюзи — точно не Крокодил Данди.
Они помолчали, потом выпили еще пива. Швед позаботился о сэндвичах с колбасой, и они съели их, не переставая кружить по реке, так как все еще надеялись увидеть Беззубого. В конце концов Шведу это надоело, и он направил лодку к месту постоянного обитания крокодила.
— Имей в виду, он все время следил за нашими передвижениями. Хитрый черт. — Швед вел лодку к берегу. — Прячется под мангровыми деревьями… Черт! Видишь его? Вот он!
Джорджия никого не видела, пока Беззубый не моргнул. Вдруг всего в нескольких метрах показалось нечто огромное, отдыхавшее на корнях. Голова широкая, с холодильник, глаза желтые с вертикальными черными полосками, а чешуя на спине размером с большую тарелку. Хотя пасть у него была закрыта, Джорджия отлично видела его зубы.
Большие, крепкие, будто пятнистая слоновая кость, они торчали из нижней челюсти, как бы обрамляя чешуйчатую пасть. Джорджия поняла, что Швед хорошо его знал, если дал ему такую кличку, и, тревожно пробежав взглядом по спине страшного существа, спросила:
— Думаешь, тут не два крокодила?
— Нет, один. Не шевелись. Мы слишком близко, это опасно. Сейчас я потихоньку отплыву подальше.
Стараясь не делать резких движений, Швед подал лодку назад и заговорил вновь, только когда они выплыли на середину реки.
— Прошу прощения, — сказал он и стер пот со лба. — Не надо было подбираться так близко. Странно, что он никак не проявил себя, такое на него не похоже. В сезон дождей они становятся очень агрессивными. Мужские особи набрасываются на все, что движется. Приятель рассказывал, как один крокодил схватил навесной мотор. Эти не похожи на нильских крокодилов, которые не трогают никого на берегу. Они готовы к нападению в любое время, в любом месте и быстрее, чем успеешь глазом моргнуть.
Джорджия посмотрела назад, желая удостовериться, что Беззубый не последовал за ними и не нападет на лодку по пути к берегу и к дому Шведа. Вода стала грязно-синей. Окунаясь в нее, ибисы и белые цапли искали креветок и крабов.
— Неужели тебе не страшно жить по соседству с крокодилами?
— Нет. Во всяком случае, пока Беззубый тут, — ответил Швед. — Он сильнее всех, и остальные ведут
Джорджия вновь поглядела назад, на мангровые деревья, в тени которых прятался Беззубый. Шестьдесят пять миллионов лет крокодилы просуществовали почти не меняясь, и сегодня они лежат на берегу, как лежали всегда, зелено-коричневые, неподвижные, спокойные. Чтобы выживать так долго, они должны были уметь не только нападать, но и защищаться.
Джорджии вспомнились наставления Сунь Цзы, который жил более двух тысяч лет назад. Он говорил о том, как важно уметь прятаться, и если нападать, то неожиданно, чтобы враг не успел подготовиться.
Сунь-Цзы наверняка понравились бы крокодилы, подумала Джорджия. Крокодил владеет искусством быть невидимым. Он не злится, не боится и не вступает в схватку единственно ради победы.
Его не провести, иначе он бы не выжил.
23
Когда Джорджия въехала на стоянку, Ли, прислонившись к пальме, курил длинную тонкую сигару и читал журнал для яхтсменов. Он выпрямился при ее приближении и махнул рукой, чтобы дать о себе знать. Джорджия пожалела, что не заметила его первой. Она могла бы позвонить Джейсону Чену и сообщить, что Ли на стоянке, и тогда ее мать была бы на свободе. Или нет?
Не в силах справиться с расходившимися нервами, Джорджия припарковалась рядом с серебристым «мицубиси» с тонированными окнами, который явно принадлежал Ли, так как стоял с открытой передней дверцей и невыключенным плеером. У Джорджии не хватало мужества вылезти из машины, и она довольно долго смотрела на Ли в открытое окошко, не здороваясь и вообще никак его не приветствуя. Она сама не знала, что чувствует, видя его перед собой, спокойного и как будто расслабленного — и это после ее мучений у Ченов, после того как они выбивали из нее сведения о нем, как разбили голову ее матери.
Волны встречаю стоя.
Ченам был нужен Ли, а ей — ее мать. И вообще, что он тут делает?
Ли подошел и прислонился к «судзуки». Повязки на голове уже не было, зато Джорджия разглядела ряд аккуратных стежков на правом ухе. Еще один шрам в придачу ко всем остальным.
Он посмотрел на перевязанную руку, которую Джорджия не сняла с руля.
— Это они сделали? — спросил он. — Щербатый Чен со своей сворой?
— Да.
Ли отвернулся.
— Хотел бы я видеть их в могиле, — хрипло проговорил он.
— Не ты один.
Он взглянул на сигару:
— Как ты? Я имею в виду, если не считать руки.
— Жарко.
— Да. Противно, правда? — Он посмотрел через плечо на контору, белые стены которой были видны между банановыми деревьями. — Почему они отпустили тебя?
Джорджия решила, что не стоит особенно откровенничать с Ли:
— Что случилось с машиной? С той, которую ты оставил в реке?
— Я избавился от нее.
— Зачем? Они взбесились. Ее арендовал Ронни Чен, и они вышли из себя…