Пекло
Шрифт:
Джорджию неожиданно осенило. Неужели синдикат «Дракон» подстроил аварию на «Пайпере», чтобы убрать Ли? Или Щербатый Чен разозлился на Ли, спутавшего его планы? Но тут ей вспомнилось, как удивился Джейсон Чен, услыхав, что авария была подстроена, и еще слова Дэниела: «Ли придумал историю о саботаже, чтобы я не арестовал его».
— Зачем Ли понадобилось убивать двух людей в чайном доме? — спросила Джорджия.
— Не могу сказать точно. Я слышала разные версии. Карточный долг тут ни при чем. Есть версия с наркотиками. Говорили даже об изнасиловании. Насколько я
— Это похоже на Ли, — со вздохом согласилась Джорджия.
Индия разлила по стаканам остатки вина, подняла свой стакан и чокнулась с Джорджией.
— Ничего-ничего. Пока тайна на твоей стороне, это даже хорошо.
Они выпили под писк москитов, прислушиваясь к тихому шороху волн и ощущая прикосновение воздуха к коже, словно сырого теплого одеяла.
Потом Индия выпрямилась, потянулась и сказала, что пойдет спать. Они пожелали друг другу спокойной ночи. В воздухе все еще стояла жуткая сырость, и Джорджия видела, как блестит кожа Индии на свету из окошка ее фургона. Джорджия поблагодарила Индию за вино, а Индия ее за приятный вечер и попросила поберечься.
Джорджии оказалось нелегко раздеться. Вообще делать все одной рукой было неудобно, но в конце концов она все же вытянулась между чистыми простынями Эви, не снимая рубашки и надев спортивные штаны, и выключила свет. Если Чены появятся среди ночи, она встретит их одетой.
Ночь была не прохладней дня. Не в силах отогнать воспоминания о Бри, Сьюзи и Ли, Джорджия не думала, что заснет, поэтому легла на спину и пристроила на животе больную руку. Палец давал о себе знать глухой болью, и Джорджия закрыла глаза под блюзовую мелодию, доносившуюся из фургона Индии. Ей показалось, что это Нора Джонс, однако она не была уверена. Потом у нее над лицом загудели москиты, но ей было лень включать свет и проверять москитную сетку. Последнее, что она услышала, прежде чем провалилась в благодатный сон, напоминало кваканье лягушки в ванной комнате.
22
На рассвете она проснулась от пронзительных криков орлана. Улетай, противная птица, мысленно попросила Джорджия, у меня нет сил. Неужели нельзя кричать потише?
До трех часов ночи она проспала как мертвая, а проснувшись, обнаружила, что простыня намокла от пота. Словно у нее началась горячка, и мысли мелькали в воспаленном мозгу, а перед глазами стоял Джейсон Чен в кожаном пиджаке и говорил ей, что сделает с ее матерью. Джорджия задумалась, как ей обеспечить себе хоть какое-то преимущество. Она ведь даже стрелять не умеет. Нажать на спуск у нее еще, может, и получится, а вот перезарядить револьвер — это вряд ли.
За десять минут до того, как закричал орлан, Джорджия вроде бы задремала, но теперь, окончательно проснувшись, почувствовала себя усталой и раздраженной. Выбравшись из-под москитной сетки, она пошла в ванную. Там поселилось семейство древесных лягушек, и Джорджии пришлось потратить несколько минут, чтобы убрать одну с ручки двери, двух из таза и четырех из душа. Одна размером с утиное яйцо сидела на кране, явно бросая ей вызов.
На крышке туалета
Действуя одной рукой, Джорджия приняла душ и стала одеваться, стараясь не потревожить больной палец. Потом она направилась в кухню и, поддавшись влиянию дурных снов с Джейсоном Ченом, позвонила Дэниелу.
— Картер, — отозвался он почти мгновенно, словно не спал вовсе.
— Привет, это…
— Джорджия. Что случилось?
— Мне кое-что нужно.
— Наверно, это важно, — удивленно произнес он, — если ты звонишь в такую рань. По моему опыту, женщины не очень любят утро.
— Хочешь сказать, ты не спишь?
— Только днем, — рассмеялся он, — и в гробу.
— Очень остроумно.
Дэниел перешел на серьезный тон:
— Чего ты хочешь?
— Научишь меня стрелять?
Дэниел ответил не сразу:
— Стрелять? В куропаток?
— Просто стрелять.
Он опять помолчал:
— Можно узнать, зачем тебе это?
— Дэниел, — проговорила она, едва дыша, — мне надо. Научи меня. Мне надо.
— Нет. У меня нет времени.
— Но…
— Ладно, скажи, откуда вдруг такой интерес к стрельбе, и я подумаю, что можно сделать.
— Я всегда хотела научиться, — не очень убедительно проговорила Джорджия.
— А я всегда хотел брить ноги. Ответ — нет. Н-Е-Т.
— Пожалуйста.
— Позвони мне, когда что-нибудь узнаешь о Ли. И не раньше.
И он положил трубку.
Успокоив себя стаканом мангового сока, миской хлопьев и двумя толстыми тостами с медом, Джорджия поехала на Харбор-роуд и остановилась около почтового ящика № 43, прошагала по бетонной дорожке и нажала на кнопку звонка загородного дома, как две капли воды похожего на все остальные, что стояли на этой улице, с такой же железной крышей, побеленными деревянными стенами и жесткой бизоновой травой по обе стороны дорожки.
Когда открылась наружная дверь с москитной сеткой, она позвонила еще раз и услышала мальчишеские крики. Почти тотчас появилась маленькая девочка. Вьющиеся, мышиного цвета волосенки, живые карие глазки, рубашка цвета осенних листьев до колен.
— Кто там?
— Твоя мама дома? Скажи, что пришла Джорджия
— Скажу.
Девочка исчезла.
В дверях показалась Бекки. Она была в синем комбинезоне и с обычным пучком на затылке, но кожа словно покрылась пятнами и посерела — сразу видно, что она сильно сдала. У Джорджии упало сердце. После смерти Бри его жена сразу постарела лет на десять.
— Джорджия? — Голос у нее был слабый, но она все же вышла на веранду. — Ты знаешь?
— Да.
Джорджия ласково коснулась плеча Бекки, не желая неуклюже вторгаться в ее горе, но Бекки сама повернулась к ней, и Джорджия крепко ее обняла, чувствуя, как из глубины ее существа рвутся рыдания.
— Я с тобой, — прошептала Джорджия на ухо Бекки, прижимая ее к себе, покачивая — словом, успокаивая как умела. — Ты же знаешь, он был лучше всех. Лучше всех.
Уткнувшись Джорджии в плечо, Бекки произнесла не очень внятно: