Пекло
Шрифт:
Джорджия кивнула.
— Крокодил.
Едва он произнес слово «крокодил», как это уже было не дерево, а доисторическое существо с чешуей вдоль спины до самого кончика могучего хвоста. Он лежал мордой к реке. Джорджия поглядела чуть дальше и увидела еще одно неподвижное существо на берегу, которое не было деревом. Потом то, что на первый взгляд было сломанной веткой, приминая сухую траву, высунулось из леса.
— Боже мой!
— Город крокодилов. Так называется это место.
Швед показал еще на трех крокодилов, притаившихся под мангровыми
— Почему Сьюзи так интересовалась крокодилами?
— Не крокодилами вообще, — ответил он, — а дикими крокодилами. Те, что на ферме, слишком жиреют со временем. Знаешь, что крокодилов разводят на кожу? Из крокодильей кожи делают сумки и всякое другое дерьмо. А некоторые придумали еще секс-игрушки из нее делать. Представляешь?
Пиво попало Джорджии не в то горло, и она закашлялась.
— В любом случае крокодилы с фермы для ее работы бесполезны. Ей была нужна кровь здешних крокодилов, худых, даже тощих, и живущих на натуральных кормах. Их тут не кормят всякой дрянью, как на ферме.
— А что это за работа?
Он повозился в навесном моторе, проверяя, как идет топливо.
— Она предпочитала держать это в тайне. И я уважаю ее желание.
Джорджия вздохнула. После ледяного пива глоток горячего воздуха был словно литр топленого сала.
— Швед, она умерла.
Мотор работал отлично, но Швед все еще делал вид, что приглядывает за ним.
— Она умерла у меня на руках. Последнее, что она произнесла, было твое имя. А потом она ушла.
Швед перевел взгляд на свои загорелые ноги.
— Глупая корова, — проговорил он ворчливо.
Джорджия подождала пару минут.
— Не исключено, что ее работа и крушение самолета как-то связаны.
Он молчал.
— Да, — произнес он в конце концов. — Возможно.
— Ты можешь рассказать мне? Пожалуйста.
Он снова фыркнул, как лошадь, и уселся поудобнее.
— Ей было стыдно из-за того, что пару лет назад сделал ее отец. Однажды она рассказала мне, и это в самом деле ужасно. Она не могла прийти в себя, в одну ночь девочка стала взрослой, недоверчивой, нервной, едва ли не невменяемой женщиной. Она всего на свете боялась.
— Что сделал ее отец?
В первый раз они по-настоящему увидели друг друга. Кожа у него была вся в складках, не молодая, и нос свернут на сторону. От правого глаза к уголку рта шел шрам, словно его поцарапала большая кошка.
— Нет. Это останется со мной. Я обещал. Спрашивай о другом, если есть о чем.
Джорджия перевела взгляд на песчаный берег реки и неподвижные торпеды — существа, бог знает когда появившиеся на свет.
— Ладно, — согласилась Джорджия. — Что привело ее сюда? К тебе и крокодилам?
— Она хотела творить добро. — Он посмотрел куда-то вдаль мимо Джорджии. — Похоже, взяла на себя ответственность за то, что совершил ее отец. Она пыталась объяснить мне, как жить с этим в Китае, ведь ее отец обесчестил семью. Неважно, что я говорил, желая ее успокоить.
Джорджия вспомнила Джейсона Чена и его отца и подумала: вряд ли эти знают, что такое стыд, хотя и живут в бесчестье.
Она помолчала.
— Швед, расскажи мне о хорошем. Над чем Сьюзи работала? Пожалуйста.
Он немного подумал, потом произнес неторопливо:
— Она никогда не говорила ничего такого, о чем можно было бы рассказать. Просто просила меня немного подождать.
Джорджия посмотрела на берег, где лежала торпеда толщиной с мусорный бак и открытой пастью.
— Ого! Это и есть Беззубый?
— Нет. Слишком маленький.
Ничего себе маленький, подумала Джорджия.
— Наша Сьюзи хотела вылечить все человечество. — Он немного повернул рычаг, чтобы их не отнесло течением. — Она услышала о каком-то парне, который обосновался тут и работал над новым антибиотиком. Если крокодил укусит человека и он спасется, то все равно больше двух недель не протянет, умрет от гангрены.
Джорджия встрепенулась. Тилли. Серое лицо, жуткая вонь, разлагающаяся плоть.
— Сьюзи работала с крокодилами, желая понять, почему крокодил, у которого другой крокодил отгрыз ногу, не умирает за неделю, подобно людям? У них иммунная система работает намного лучше нашей. Сьюзи была убеждена, что получит от крокодилов чудесное лекарство.
Тилли через сорок два часа была практически здорова.
— Сьюзи считала, что нашла это лекарство уже два года назад, и проводила последние испытания вместе со своим братом. Он большой человек, и у него отличная лаборатория. В ближайшее время она собиралась представить антибиотик на суд медицинской общественности. — Швед помрачнел. — И вот ее нет.
У Джорджии быстро-быстро забилось сердце:
— Ее брат? Ты говоришь о Минцзюне?
— О Джоне, — поправил ее Швед. — О Джоне Мине. Он тоже подправил свое имя, чтобы его было легче произносить.
— А ты знаешь, где теперь Джон Мин?
— Знаю. Он в таком месте… — Швед нахмурился. — Вроде оно называется Таллаву… Тала что-то. Я помню «Тала». Она говорила, что это великолепный пригород. Об этом я тоже должен был молчать, — добавил он.
— У тебя нет номера его телефона? Адреса? Ну чего-нибудь?
— Нет. Извини.
— Если вспомнишь название пригорода…
— Да, я обязательно тебе сообщу. — Он помрачнел. — Надеюсь, Сьюзи передала кому-нибудь данные о своем открытии, ведь она держала их в строгом секрете. Насколько мне известно, о них знали, не считая ее брата, лишь сама Сьюзи да я с крокодилами.
Наверное, он прав. Роберт из аптеки сказал, что она занималась исследованиями крокодильей сыворотки. Вряд ли он был посвящен в ее тайну. А вот Юмуру…
Краем глаза Джорджия наблюдала за полетом через реку большой цапли, тяжеловесностью напоминавшей бомбардировщик. Подумав немного, она спросила: