Пенальти

Кантоф Альберт

— Одна молодая особа…

Он усмехнулся, пытаясь скрыть свое смущение.

— Это довольно трудно объяснить даме. Ну, скажем так… После крупных матчей люди хотят расслабиться… Паула приезжала из Парижа, чтобы участвовать в наших небольших праздниках.

Доминик подытожила жестко.

— Словом, это шлюха?

Пристыженный Малитран вздохнул.

— Можно ее назвать и так.

Доминик протянула сложенный вдвое листок бумаги швейцару, дежурящему в вестибюле четырехзвездного отеля. Цербер в униформе ловко спрятал вложенную

внутрь купюру в пятьсот франков, прежде чем взглянуть на короткий перечень дат, предложенный его вниманию. Он с удивлением поднял голову.

— Здесь отмечены только вечера после футбольных матчей чемпионата… Я их запомнил не потому, что футбол меня очень интересует. Мне больше нравится теннис… Но в эти дни все номера бывают заняты… Разумеется, сливки общества… У рядовых болельщиков нет денег, чтобы позволить себе остановиться в таком роскошном отеле, как наш. Они размещаются в гостиницах сети «Прима-вера». Там недорого, а обслуживают вполне прилично… Но я предполагаю, вы хотите меня спросить о чем-то другом?

Доминик улыбнулась ему так, словно это само собой разумелось и они уже обо всем договорились.

— Действительно. Я хотела бы знать, останавливалась ли здесь в эти дни мадам Паула Стайнер.

Швейцар с беспокойством взглянул на нее.

— Надеюсь, это не связано с каким-нибудь рогоносцем?.. Наша администрация никогда не свидетельствует по поводу амурных дел.

Ее тон стал еще более дружеским.

— Не беспокойтесь. Я не частный детектив, а журналистка. Это значит, что я никогда не указываю источник моей информации: закон защищает наши профессиональные секреты.

После пряника она решила показать ему кнут.

— Но если кто-то с нами нелюбезен, то мы можем написать не очень приятные вещи… Например, о приеме, обслуживании, санитарном состоянии. Всегда можно найти какие-то изъяны…

Швейцар обратил это в шутку.

— Ну, вы, кажется, на это не способны. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— О, конечно, нет.

Но он прочитал в се взгляде, что она это сделает, если будет нужно. И, повернувшись к экрану монитора, стал вызывать даты бронирования номеров.

— Так… Стайнер… Стайнер… Мадам Паула Стайнер…

Имя этой девушки по вызову было нетрудно узнать из списка телефонных абонентов дома номер 3 по улице Поля Валери в Париже.

— А, вот…

Швейцар ставил в предъявленном ему перечне дат крестики каждый раз, когда находил ее имя.

— Скажите… Эта дама — поклонница футбольной команды Вильгранда?

Еще одна мысль пришла в голову Доминик.

— Я хотела бы знать, кто оплачивал ее счета.

Она пододвинула еще один банковский билет швейцару, подумав про себя: «Раз нужно, никуда не денешься, моя дорогая. Даже если придется сесть на хлеб и воду, пока расследование не окупится». Купюра последовала той же дорогой, что и предыдущая.

— Подождите.

Мужчина поднялся и отошел на минуту к другому компьютеру. Вскоре он вернулся.

— Платили из футбольного клуба… А точнее — этот бедный господин Пере… Вы знаете, я хочу вам сделать подарок: каждый раз это был ужин

с шампанским и завтрак на двоих…

Чувствуя намек, Доминик, вздохнув, достала третью купюру.

— Вы считаете, что он и она?..

Пятьсот франков исчезли в одном из карманов сиреневой униформы.

— Нет. Я видел фотографию этого деятеля в «Миди либр» после его трагической кончины. Мы никогда не имели чести принимать его здесь.

Доминик задумалась.

— Однако ваш отель — не дом свиданий, где люди встречаются тайно.

Человек с золотыми ключами казался оскорбленным тем, что «четыре звездочки» Вильгранда могут быть заподозрены в поощрении распущенности.

— Вы правы. Я не отрицаю, что мы принимали у себя любовников. Но они приезжали вместе.

Доминик почувствовала, что она нащупывает ответ.

— Значит, всякий раз… эта Паула Стайнер проводила ночь с кем-то, у кого уже был номер в отеле?

Швейцар кивнул.

— Выходит, так…

Он захлопал глазами, как стыдливая девица.

— Но не спрашивайте больше ничего. После того, как клиент поднимается к себе, я не знаю, кто чем занимается.

Белый шлагбаум преграждает въезд в парк Вильгранда — богатый квартал красивых вилл, которые возвышаются посреди английского газона, похожего на площадку для игры в гольф. Франсуа притормозил. Сторож, просунув голову в окошечко своей будки, спросил:

— Вы к кому?

— К месье Эдинсону… Меня зовут Франсуа Рошан.

Две немецкие овчарки с блестящими клыками зевнули, потягиваясь.

Не сводя глаз с машины (ему было приказано не доверять никому), сторож снял трубку внутреннего телефона и сообщил имя посетителя. Получив одобрительный ответ, он объяснил дорогу с массой подробностей: нужно, чтобы гость не заблудился, но присутствие двух псов служило вместе с тем предостережением, чтобы он не вздумал уклониться от своего маршрута.

Англичанин-нападающий ждал на пороге своего дома.

Все здесь свидетельствовало об успехе и больших деньгах. В гараже с поднятыми автоматическими воротами виднелся красный «феррари». На садовое кресло-качалку было накинуто дорогое покрывало. Сквозь широкое окно с полосатыми шторами была видна мебель известного итальянского дизайнера. Повсюду красовались вазоны с цветами. Двое красивых детей плескались в бассейне, подбадривая друг друга на каком-то англофранцузском диалекте. Молодая женщина, типичная англичанка, словно сошедшая со страниц рекламного проспекта мыла и духов, надев перчатки, подрезала розы.

— У вас очень красивый дом.

Эдинсон ответил так, словно совершил какой-то проступок и нужно извиняться.

— Мне очень жаль. Вы никогда тут не были… Здесь очень хорошо. Может быть, нас слишком охраняют. Но нужна безопасность. Особенно для ребят…

Он хорошо говорил по-французски, но с сильным акцентом.

— И, кроме того… Нет всяких посетителей, журналистов…

Они оба дружески рассмеялись: надо понимать шутки. С той же непринужденностью англичанин спросил:

— Вы хотите посмотреть, как я живу?