Пепельные цветы
Шрифт:
– Ах вот как...
– только и промолвила Гленда.
Кажется, этот молодой человек обладал довольно... довольно своеобразным взглядом на вещи. На мир. На смысл слов. Интересный молодой человек.
– Кормят здесь очень неважно, - продолжал между тем Ллойд.
– Вы, я так понимаю, буквально только что пожаловали в сей вертеп разнузданного хамства и отвратительной пищи, и у вас ещё не было времени столкнуться с мёртвой рыбой. Но в обед вам предоставится возможность насладиться, в кавычках, и тем и этим.
Гленда вздохнула,
– Полагаю, это всё из-за войны, - сказала она.
– Как вы думаете?
– Я думаю, это всё из-за хозяина. Он отъявленный мерзавец.
Гленда испуганно, незаметно для собеседника, бросила быстрый взгляд на дверь.
– Вы не боитесь, что он вас услышит?
– прошептала она.
– Не дай бог!
– Не даст, - отозвался Ллойд. И добавил: - Зря вы сюда приехали. Как и я впрочем. Хорошего отдыха здесь вряд ли получится.
– Но я приехала сюда совсем не отдыхать, - удивилась Гленда.
– Не отдыхать? А-а, вы, наверное, дочь хозяина?
– произнёс он испуганно.
– В таком случае, простите мне...
– Да что вы, что вы!
– перебила Гленда.
– Я совсем не его дочь, слава богу.
– Слава, - охотно кивнул Ллойд.
– Но вы несколько странно рассудили... Неужели кто-то сейчас ездит отдыхать? В такое-то время.
– Да, - подтвердил собеседник.
– Я, например.
– Вы, - она оторопело уставилась на него.
– Вы приехали сюда... просто отдохнуть?!
– Не знаю, чему вы так удивляетесь, - пожал плечами Ллойд.
– Правда, отдохнуть «просто» у меня, кажется, не получится. Отдыхать я буду сложно. И не факт, что вообще отдыхать.
– Хм...
– только и произнесла Гленда.
Тихонько хлопнула дверь.
Когда она, снова задумчиво погрузившаяся в вышивание, подняла глаза, то увидела солидного человека: лет пятидесяти, худощавого, рыжего, с рыжей же бородкой, с благородным лицом и... о, боже!.. Вместо левой ноги у него, кажется, был протез.
– Шон Деллахи, - представился он, дёрнув подбородком в сторону Гленды.
– З-зэ-эдравствуйте, Ллойд.
Почему-то Гленда сразу почувствовала, что этот Шон Деллахи — из тех людей, которые не хотят, чтобы их любили.
Часть II
10. День четвёртый. Гленда
Порой за три дня можно встретить больше интересных людей, чем за всю жизнь — это Гленда знала давно. В теории. А теперь вот практика подтвердила это знание. Разумеется, «интересный человек» – совсем не обязательно то же самое, что «приятный человек» или «человек, с которым можно жить в одной гостинице на маленьком острове». В отеле! Надо не забывать, что эта гостиница совсем не гостиница, а — отель. Этот беспардонный Маклахен
Гленда вышивала салфетку. Нет, конечно не ту же самую, с Муми-троллем — та уже готова, ещё вчера была готова. А на новой — приятного бежевого цвета — Гленда вышивала утёнка, который только что вылупился из яйца и ещё сидит в скорлупе, удивлённо поглядывая на открывшийся перед ним огромный мир. Огромный окружающий мир будут представлять, по замыслу Гленды, зелёная травка, под ярким солнышком, и божья коровка, примостившаяся на цветке ромашки. Вот такая сложная, уютная и жизнерадостная композиция.
– А вы заметили, что хозяин сторонится этого заику, Деллахи?
– обратилась она к Ллойду, который прохаживался по гостиной, то и дело ероша свои и без того взъерошенные волосы.
– Мне кажется, он его боится. Он и работать его совсем не заставляет. И живёт Деллахи в комнате, а не, например, в прачечной, как вы.
Все эти три дня мысли Гленды постоянно вертелись вокруг обитателей гостини... отеля. И Деллахи — странноватый, загадочный, молчаливый — занимал в этих мыслях далеко не последнее место.
– Он его просто ненавидит, - отозвался Ллойд.
– Кто кого?
– не поняла Гленда.
– Маклахен Деллахи, или Деллахи Маклахена.
– От перестановки мест слагаемых сумма не меняется, - задумчиво отозвался Ллойд, остановившись и потирая подбородок.
– Какой-то вы сегодня с утра... озадаченный, - мягко улыбнулась Гленда и бросила на собеседника испытующий взгляд: не обиделся ли он на подобранное слово. Но Ллойд, кажется, последней фразы даже не услышал.
Гленда пожала плечами.
– Скорей всё же хозяин его боится, - сказала она.
А потом закраснелась и, лукаво поглядывая на Ллойда, осторожно произнесла:
– А... А у вас и мисс Беатрис...
– Это неправда!
– неожиданно воскликнул молодой человек. Так неожиданно и с таким жаром, что Гленда укололась.
– Тише, тише!
– принялась она успокаивать собеседника, посасывая раненный указательный пальчик.
– Я же ничего ещё не сказала... Мне-то что...
– Я хорошо отношусь к Беатрис!
– продолжал молодой человек таким тоном, будто его обвинили в неприязни к этой особе.
– Так и я о том же, - несмело улыбнулась Гленда.
– Даже очень хорошо относитесь. Я знаю. И она... к вам тоже... благоволит.
– Она учительница!
– воскликнул Ллойд, замирая перед Глендой, заглядывая ей в лицо совершенно, кажется, безумным взглядом.
О, господи! Какой он, всё же, бывает иногда... Странный не то слово. Немножко даже страшный, да. А то временами становится совсем как ребёнок неразумный, правда. В такие моменты Гленда даже испытывает к нему какие-то материнские чувства, хотя она, наверное, раза в два младше его. Ну в полтора-то уж точно!