Пепельные цветы
Шрифт:
А порой он бывает таким... таким странно взволнованным и... страшноватым, да, как она уже и сказала.
– Учительница?.. А... а при чём здесь это?
– наморщила Гленда лобик, пытаясь уразуметь ход мысли собеседника.
– Не знаю!
– волновался Ллойд.
– Она учительница, уверяю вас!
– Хорошо, Ллойд, хорошо, - за кивала Гленда.
– Только вы не волнуйтесь, пожалуйста. А то у вас опять начнётся... А то вы опять впадёте...
Она смущённо умолкла.
– Он его убьёт!
– внезапно произнёс Ллойд,
Гленда даже подпрыгнула и едва не укололась ещё раз.
– Кто?!
– воскликнула она, глядя на собеседника во все глаза.
– Кого?
– Хозяин, - пробормотал тот, лихорадочно что-то соображая.
– Шона Деллахи.
– О, господи! С чего вы...
– Или наоборот, - перебил молодой человек. Он, кажется, не слышал Гленду.
– Но добром дело не кончится, я вам точно говорю.
Гленда смутно припомнила что-то из истории и мифов древней Греции, в которой всякими там оракулами были люди не всегда психически здоровые. Может быть, она и ошибалась, но что-то такое она точно где-то читала или слышала.
– Ужас какой!
– сказала она, прекращая шитьё.
– Не пугайте меня, Ллойд.
– И жену свою убьёт рано или поздно, - не слушал тот.
– Ллойд! Умоляю вас, замолчите! Или я уйду. Не хочу слышать подобные вещи.
– Включить радио?
– Ллойд словно выплыл из мутного омута, в которое окунулось на минуту его сознание. Он даже непонимающе огляделся по сторонам и провёл рукой по лбу.
– Нет, не надо, - поморщилась Гленда.
– Надоели эти разговоры о войне.
Действительно, неизвестно ещё, кого лучше слушать: безумца Ллойда или это безумное радио.
– Каждый день одно и то же, - продолжала она.
– Кто кого разбомбил, кто кому и чем пригрозил... Как будто нечем больше заняться и не о чем больше поговорить.
– О чём, например?
– вопросил Ллойд.
– Ну-у... В мире много прекрасных вещей, и ещё больше тем для разговора.
– Например?
– Ну-у... Можно поговорить о моде, скажем, о поп-музыке, о кино...
– неуверенно отозвалась Гленда.
– Вам нравится Дейзи Синклер?
– Нет, - ответил Ллойд.
– Я не знаю, кто это.
– Вы не знаете, кто это?!
– удивилась девушка. Неподдельно удивилась, по-настоящему.
– Но это же звезда! Она снялась в сериале «Женись на мне».
Надо сказать, что этот довольно глупый сериал как раз и был тем самым единственным фильмом, в одной из серий которого абсолютно случайно снялась Гленда. В беглой эпизодической роли. Разумеется, она не ожидала, что Ллойд вдруг её вспомнит, но... Но как всё же было бы интересно... Вот он, вдруг, хлопнет себя ладонью по лбу и скажет: «Какой же я лопух! Всё думаю, где это я мог видеть вас раньше! Так вот оно что! Вы та самая девушка в очаровательном бальном платье и с такой причёской-водопадом, которая...»
– Я не смотрю сериалов, - перебил её мысли Ллойд. И не знаю ни одной звезды
– Хм...
– разочарованно произнесла Гленда.
Ллойд посмотрел на неё долгим задумчивым взглядом, отошёл к окну. Выглянул. Кажется, ему точно стало лучше. А то уж Гленда испугалась, что у бедняжки начинается приступ. Он так странно разговаривал.
– Небо опять хмурится, - сказал Ллойд.
– Когда последний раз было солнце, вы не помните?
– Дней пять назад, - пожала плечами Гленда.
– Больше. Больше, - задумчиво возразил он.
– Как вы думаете, что там сейчас происходит, на большой земле?
– спросила она, снова берясь за шитьё.
– Как там сейчас живётся?
– Так же как и на маленькой, - отозвался Ллойд.
– За те три дня, что вы здесь, ничего не изменилось, уверяю вас.
– Может быть, есть какие-то новости с того света?
– она робко улыбнулась собственной шутке в стиле Ллойда.
– Быть может, вы слышали что-нибудь от хозяина?
– Сначала туда нужно попасть, - ответил он.
– На тот свет. А от нашего хозяина вряд ли услышишь что-нибудь кроме ругательств.
– Зачем вы притворяетесь, будто не понимаете, о чём я говорю?
– спросила она. Без всякого возмущения, впрочем.
– Когда кончится Большая Война, как вы думаете?
– Большие войны быстро не кончаются, - был ответ.
– Пожалуй, вы правы. Надеюсь, это будет последняя война. Хватит уже человечеству воевать.
– Она не будет, она — есть, - возразил собеседник.
– Идёт вовсю. Что касается того, станет ли эта война последней — да, станет. Мы все умрём. Воевать будет просто некому.
– О, боже!
– испуганно произнесла Гленда.
– Вы не знали?
– поднял брови Ллойд, снова останавливаясь перед ней на своём пути от стены до стены.
– О чём?
– не поняла она.
– О том, что мы все умрём.
Хлопнула дверь. В гостиную вбежала встревоженная Беатрис. Лицо её было бледно, несмотря на всю его смуглость; а может быть, благодаря как раз этой смуглости и бросалось в глаза то, как она сейчас бледна и взволнована. Гленда сразу поняла, почувствовала, что случилось что-то очень недоброе. Может быть, этот ужасный хозяин уже убил Деллахи? Или — о, боже — свою жену? Она даже бросила испуганный взгляд на Ллойда, который тоже замер у стены и тоже стремительно бледнел вслед за пришедшей.
– Радио!
– вскричала Беатрис, обводя присутствующих взглядом, исполненным ужаса.
– Вы слышали радио?!
– Что там?
– произнесла Гленда, чувствуя, что губы отказываются ей повиноваться. И руки обессиленно пали, едва не выронив салфетку с жёлтым утёнком, который уже умел удивлённо смотреть на огромный мир и открывать клювик.
– Не слышали, потому что Гленда не позволила включить радио, - отозвался Ллойд.
– Бомба!
– воскликнула Беатрис.
– Они бросили бомбу!