Перед бурей
Шрифт:
рявые березы, а в домах — две семьи, приехавшие на лето
отдохнуть. Это наша семья и семья младшей сестры моей
77
матери — Чемодановой. Народу много, и притом все очень
молодого. В нашей семье пять человек детей, в семье
Чемодановых — трое. Итого восемь. Сюда надо прибавить
двух матерей, а также живущую с Чемодановыми старшую
сестру моей матери, тетю Юлю. Всего, стало быть, один
надцать. Впрочем,
в счет — он остался на лето в Петербурге производить
опыты над кроликами в Институте экспериментальной ме
дицины. Но зато в нашей дачной колонии есть еще один
член, который бывает здесь бурными налетами: целую не
делю он сидит в Москве, но зато в субботу вечером,
тяжело нагруженный всякими пакетами, свертками, короб
ками, он бешено врывается в нашу тихую заводь, все
здесь сразу закружит, взбудоражит, взволнует, выведет
из равновесия, а в понедельник утром вновь исчезает от
нас на целых шесть дней. Этот необыкновенный двена
дцатый член дачной колонии в Мазилове—муж тети Лили,
младшей сестры моей матери, Михаил Михайлович Чемо
данов.
В обычные дни на неделе жизнь нашей колонии про
текает приятно, но прозаично. Подымаемся в семь часов
утра. Долго плещемся и балуемся за умыванием. В восемь
часов садимся за стол — внушительное зрелище: три жен
щины и восемь ребят. Целиком заполняем терраску од
ного из домов, где обычно завтракаем и ужинаем. Д л я
обеда отведена терраска другого дома. За утренним зав
траком взрослые пьют чай с молоком, а мы, ребята, полу
чаем сырое молоко с вкусными филипповскими калачами.
Потом тетя Лиля — веселая, добрая, не лишенная юмора
женщина — идет заниматься хозяйством. Дает распоряже
ния кухарке по обеду, прибирает комнаты и постели, чинит
платьица и штанишки ребят. Тетя Лиля — очаровательное
существо, и она мне очень нравится. Я часто ловлю себя
на мысли: кого бы я больше хотел иметь в качестве «ма
мы» — мою мать или тетю Лилю? И, по совести, не могу
дать на этот вопрос вполне ясного ответа.
Тетя Юля обычно остается на террасе и начинает читать
газету. Потом она присоединяется к тете Лиле и моей
матери, которая часто помогает младшей сестре по хозяй
ству. Вплоть до обеда три сестры не перестают безустали
болтать о городских новостях, о детях, о знакомых, о
вздорожании молока, о служебных делах мужей, о новой
постановке в театре. При этом тетя Лиля всегда все видит
78
в более легких, оптимистических тонах, а тетя Юля,
оборот, всегда все видит в более тяжелых, пессимисти
ческих тонах. Бедная тетя Юля! В молодости она отлича
лась изумительной красотой, да и сейчас, в свои сорок лет,
она еще очень привлекательна. Ее муж, земский в р а ч , —
тот самый веселый мужчина, который купал меня двух
летним мальчишкой в днепровском лимане,—умер от чахот
ки несколько лет назад. Тетя Юля больше не вышла за
муж, отказалась от личной жизни и вплоть до своей смерти,
последовавшей уже в наши, советские, времена, она не
расставалась с семьей Чемодановых. Эти личные неудачи
наложили неизгладимый отпечаток на всю ее психологию.
Вот почему и сейчас, в Мазилове, она во всем прежде
всего видит темную, отрицательную сторону.
Тем временем мы, дети, развлекаемся, как можем. В на
шей восьмерке есть три параллельные по возрасту пары.
Я и Пичужка — старшие ровесники: нам по десять с поло
виной лет. Далее следует вторая пара — моя сестра
Юленька и Пичужкин брат Мишук, обоим по восемь лет.
Еще далее — мой брат Тося и Пичужкин брат Сергей, в
обиходе именуемый Гуней, им по шесть лет. На этом
параллелизм прекращается. Затем идут уже двое младших
детей нашей семьи — сестра Валя четырех и брат Минька
двух лет. Для игр комбинация подходящая. Играем па
рами, играем группами. Нанятая в деревне нянька лет
двенадцати не то возится с младшими детьми, не то сама
весело резвится со старшими. Строим крепости из земли,
устраиваем запруды на маленьком ручье, играем в лапту,
в пятнашки, в «гуси-лебеди, домой». Иногда совершаем
небольшие прогулки по полям и лугам, окружающим Ма¬
зилово. Хорошо! Солнце, небо, свежий запах травы, лег
кий свист ветра. Загораем, грубеем, крепнем, растем. Все
ноги в синяках и ссадинах, но зато в маленькие организмы
наши ведрами вливается трепещущее здоровье.
В полдень обед. С аппетитом едим щи или окрошку,
уплетаем за обе щеки на десерт чудно пахнущую лесную
землянику. Потом опять поле, опять игры и беготня до
вечернего чая, а потом постель и крепкий, непробудный
сон детства.
Так проходил день за днем. Я не помню, чтобы в это
лето в Мазилове я много читал. Я просто жил раститель
ной жизнью, накоплял здоровье, отдыхал от гимназии...
В субботу вечером все мгновенно переворачивалось. Из
79
города приезжал дядя Миша, как мы звали Лилиного му