Перепутья
Шрифт:
По спине побежали холодные мурашки, и усмешка сама сползла с лица.
– В прошлый раз, - Гай сел на кровати и свесил босые ноги на холодный пол, - Все было по-другому. Сейчас в Сенате нет действительно никого, кто мог бы вот так просто нашпиговать меня металлом. Да и зачем им это? Я с четырьмя легионами иду останавливать Лабиена. Шансы, что я никогда не вернусь сейчас намного выше, чем тогда.
Кальпурния заметно поежилась и Гай отвесил себе увесистый мысленный подзатыльник.
Успокоил, молодец.
–
Существовал ли Фонд до сих пор, не существовал ли – оружие все равно лучше было на всякий случай держать при себе. Даже во сне.
Кальпурния придвинулась к нему и, сонно щурясь, попыталась рассмотреть получше. Не помогло, и в итоге она сдалась и спросила:
– Что это такое?
– Пистолет, - хмыкнул Гай.
– И что это значит?
– Пошли, покажу.
Один выстрел не мог переполошить никого. Никто даже не должен был понять, что это выстрел.
Заинтересованная Кальпурния проследовала за ним в сад без вопросов. Пустая амфора, забытая кем-то из рабов на столе, должна была послужить прекрасной мишенью. Переставив ее на ограждение, Гай отошел к стене и прицелился.
Щелкнул спусковой крючок, ночную тишину разрезал оглушительный выстрел – и амфора разлетелась вдребезги.
Осколки разбились о фреску пола – и тишина снова вступила в свои права.
В немом ошеломлении Кальпурния переводила взгляд с Гая на пистолет и обратно.
– Э-э-это… - только и смогла выдавить из себя она.
– Это огнестрельное оружие, - отозвался Гай, - Извини, не могу точно объяснить, как оно работает, не было времени разобраться.
Кальпурния не сводила завороженного взгляда с пистолета в его руке:
– Где ты это взял?
– В комплексе возле Геркуланума, - отозвался Гай, - Там несколько оружейных комнат, в них стволов на маленькую армию хватит.
Кальпурния вздрогнула и в ужасе отпрянула:
– А что, если его кто-то найдет?
– Не найдет, - Гай помотал головой, - Нонний Бальб клялся всеми богами, что оцепит территорию. Там внутри опасно. Так вот… Насчет… - он покрутил пистолет в руке, взвешивая все “за” и “против”. “За” перевесили, - Я не собирался брать его с собой завтра на заседание, но, если тебе так будет спокойно, могу взять.
В конце-концов спрятать пистолет под тогой было очень просто, на входе в храм не стояли металлодетекторы – а стрелять он и так, и так не собирался.
Неимоверное облегчение вытеснило беспокойство с лица Кальпурнии.
– Возьми пожалуйста, - отозвалась она.
Гай улыбнулся и утвердительно кивнул.
К утру предчувствия никуда не делись – наоборот, многократно усилились. Противная настойчивая мысль забить на все и не ходить на заседание заела в голове, как
– Слушай, Гай, ну что они без тебя не решат? Там же все очевидно. Октавий мертв, Лепид исчез в неизвестном направлении, даже если с Антонием все в порядке, триумвирата все равно уже нет, это просто нужно зафиксировать документально.
Услышать собственные мысли со стороны было неожиданно и разве что совсем немного странно.
– Триумвирата-то может и нет, но за Антонием пол-Сената стоит, - глухо отозвался Гай, наблюдая за суетящимися вокруг рабами, - Мы и мое-то назначение с трудом смогли через них протащить, и то только потому, что от Антония с начала апреля вообще никто ничего не слышал. Отобрать у него полномочия – это… - он молча покачал головой и резюмировал, - Мне нужно быть там.
– Зачем? – Кальпурния наградила его тем самым вопросительным взглядом, который на деле значил “муж мой, ты дурак?”.
Этот спор мог продолжаться бесконечно, но оказался прерван едва начавшись, когда привратник впустил в дом запыхавшегося и возбужденного Бальба. Точно так же, как тогда, только тогда на его месте был Децим Брут.
Гай напрягся, ожидая услышать слова, которые уже невозможно было стереть из памяти, но Бальб выпалил совершенно другое:
– Тарсос[3] сдался Лабиену без боя, разъезды его разведки видели уже в Селевкии[4] и даже по ту сторону гор. Армяне выступили с востока. Мне утром пришло письмо от Цензорина, он начал срочный набор еще двух легионов, но с Македонии столько не наскребешь. После Филипп там выжженная земля осталась.
С каждым его словом, Гай мрачнел все сильнее и сильнее, а когда он закончил, никаких приличных слов просто не осталось. Только выругавшись, Гай уточнил:
– Как давно это было?
В ответ Бальб пожал плечами, и он выругался еще раз.
Кобура пистолета обжигала даже через сквозь плотную ткань туники. Всю дорогу до храма Бальб поочередно разорялся то на одну, то на другую тему, но Гай его не слушал. С каждым мгновением мир вокруг словно становился все менее и менее реальным, каждый шаг, который он делал, как будто создавал круги на воде – и был одновременно и здесь, и там. И сейчас – и тогда.
Бальб жужжал над ухом, совершенно не замечая, что говорит в воздух.
Вместо того, чтобы сразу пойти на форум, Бальб завернул в сторону – и этого отличия оказалось достаточно для того, чтобы липкое, противное чувство дежавю отступило.
Гай помотал головой и спросил:
– Ты куда?
Бальб обернулся и бросил на него подозрительный взгляд:
– Я же сказал, пошли по кофе пропустим, никак глаза продрать не могу. Ты сказал “угу”.
– А… - Гай растерянно почесал голову, - Ага, давай.