Перепутья
Шрифт:
Просители Секста вряд ли отнеслись бы к столь нелестной оценке своего благодетеля хоть сколько-нибудь положительно.
Несколько следующих дней окончательно убедили Ала в необходимости как можно скорее делать ноги – и главный аргумент выглядел как один из подручных Помпея, что под вечер наведался в ту таверну в порту, которую они заняли целиком.
– Это вы – рабы из Кампании? – деловито сверившись с восковой табличкой, что была у него в руках, спросил он.
Несколько человек, неуверенно переглянувшись,
– Мы не рабы!
– Да-да, извините, - едва усмехнувшись, быстро поправился посланник, - В общем, вы знаете условия. Мы признаем вашу свободу, но официальный Рим об этом иного мнения. Если вы не хотите снова оказаться в кандалах, за это придется побороться.
Бывшие рабы встретили его заявление с неимоверным воодушевлением. Душный зал таверны наполнился радостными и воинственными криками, но, когда посланник снова открыл рот, все они затихли.
– Вы будете приписаны к вспомогательным войскам, - сказал он.
И таверна взорвалась ликованием.
В тот самый момент, как они сошли с борта корабля на твердую землю, сброд рабов-преступников словно по мановению волшебной палочки превратился в церковный хор. Никаких грабежей и нападений, пьяных драк и убийств. Словно была какая-то разница, быть беглым рабом на континенте или на острове. Раньше Ал думал, что она действительно была.
Сейчас причина этой метаморфозы стала очевидной. Они точно знали, что законно получат желаемое совсем скоро – и ради этого стоило потерпеть.
Ликование захватило всех, кроме Ала и Агроса, который перебрал с пивом и теперь дремал, уронив голову на стол.
Ловушка захлопнулась – и, если и был какой-то шанс выбраться из этого баркаса, несущегося на баррикады, он отзывался на имя Марк.
Найти его в этом столпотворении оказалось не так-то просто. Обычный вечер резко превратился в торжествующую попойку – и Алу с трудом удалось выйти из ее эпицентра в относительно трезвом состоянии.
Марк стоял поодаль от всеобщего празднования и, нахмурившись, следил за происходящим.
– Пойдем выйдем, - протиснувшись сквозь толпу к нему, сказал Ал.
Марк обернулся и вздернул бровь:
– Если бы это был не ты, я бы напрягся, Альбин. Что случилось?
– Разговор есть, не для посторонних ушей.
Марк не стал отпираться и через несколько минут они вынырнули из невыносимой духоты в теплую прибрежную ночь. Вдалеке виднелись огни кораблей, что стояли в бухте, но сам порт уже затих. Под покровом ночи в мирное время не отплывал никто.
– Ну, о чем ты хотел поговорить? – Марк воровато оглянулся, и Ал инстинктивно повторил за ним.
Никакого хвоста не было.
– Нам надо сваливать, срочно, - полушепотом отозвался Ал.
Одиночество могло оказаться обманчивым. Уши могли быть где угодно, даже у стен.
– Я уже почти
Ал оглянулся назад.
– А Агрос? – спросил он.
– А что Агрос?
– Ты ему ничего не расскажешь? Он, вроде, тоже нормальный мужик.
Марк усмехнулся и приоткрыл дверь. В уши тут же ударил пьяный шум. Неожиданный праздник только набирал обороты.
– Посмотри сюда, Альбин, - Марк обвел собравшихся руками, - Здесь все преступники. Все, до единого. И Агрос не исключение. То, что его хозяин, с его слов, был редкостным ублюдком никак не отменяет того, что он убийца.
Ал помотал головой:
– Но я тоже убийца, - Марк недоуменно вздернул бровь, и он пояснил, - Тот охранник. Я его убил.
Марк помотал головой:
– Это не считается, во-первых – это была самооборона. Во-вторых – ты сделал это по моему приказу и, если что, ответственность тоже на мне.
Ветер доносил до ушей обрывки фраз из глубины таверны – и они только подтверждали слова Марка. Ал поежился.
– Не боишься, что тебя раскроют?
Марк тихо закрыл дверь поплотнее перед тем, как ответить:
– Они? Боюсь. Я же тебе говорил, если я хотя бы заикнусь перед ними о том, кто я – мои шансы дожить до завтра резко упадут. Все припомнят, и даже еще немного больше.
– Нет, - Ал помотал головой, - Я имею ввиду Помпея и его людей.
– А, - Марк безразлично махнул рукой, - Если бы меня кто-то узнал, мы бы с тобой уже не разговаривали. Секст очень скор на расправу. Точно такой же, как и его брат, - его губы растянулись в усмешке, - Только поумнее.
– Поумнее? – не понял Ал.
– Тогда в Испании Гней отпустил свой нрав и делал все, что заблагорассудится, и в итоге его бросили все, кто только мог, кроме иберийских племен и Тита Лабиена[1], ну так эти и сами не лучше него были, - несмотря на тепло, Марк поежился, - Секст научился на его ошибках.
– С чего ты взял?
– По городу ходят слухи. Много слухов. Все, кто ему мешают, довольно быстро или погибают, или пропадают без вести, но… - Марк развел руками, - Все по-разному. Кто-то напился и утонул, кто-то повздорил с мошенниками в порту и его пырнули ножом, и так далее. Не подкопаешься. Научился, говорю же.
Ала передернуло:
– То есть мне не показалось…?
Марк понял его с полуслова:
– То есть тебе не показалось.
Пьянка продлилась почти до самого утра – и разрушила таверну разве что не до основания. Бедняга-хозяин тихо сидел в углу и молился своим богам, даже не пытаясь остановить эту вакханалию, пока они с Марком не наткнулись на него и не вывели в безопасность.
К огромному удивлению Ала, Марк тоже не пытался воззвать к здравому смыслу бывших рабов, но ответ на его немой вопрос нашелся быстро.