Первый ученик
Шрифт:
— Это ты к тому, что она может вернуться?
— Это я к тому, что если есть ход, она вернется.
— Нас здесь уже не будет.
— Уверен? Ни разу не случалось дежурства вне графика получать?
— Черт, как тебя Самарский терпит? — простонал Макс, и направился обратно в бункер, — Тут до утра можно искать.
— Право или лево? — к Насте вернулась уверенность и хорошее настроение.
— Право, — нехотя выбрал сторону Грош, и, не дожидаясь Лису, быстро пошел по коридору.
Осмотр инатарского хранилища оказался весьма скучным занятием. Бесконечные
Везде где он успел побывать, стены оставались прохладными, шероховатыми, и целыми. Макс заглянул в лабораторию, единственное квадратное помещение в хранилище, не считая караулки. Постоял на пороге, оглядывая белый кафель, железные столы, инструменты, сварочный аппарат в углу, болгарку. Уголок – мечта маньяка расчленителя. На скамье, прозванной псионниками последней, стояло в ожидании своей участи пять кубов. Призраки, которые уже «умерли». Скоро их узилища вскроют, неактивный прах выкинут, а кубы будут ждать новых постояльцев.
Вопреки народной молве, призраки не живут вечно. Высвобождающаяся после смерти человека энергия имеет свойство заканчиваться. Ее можно пополнить и людская память лучшая батарейка для призраков. Пока жив хоть один человек, помнящий умершего, блуждающий будет существовать, материализоваться, атаковать, ненавидеть. Но время идет, и год за годом остается все меньше и меньше друзей, родственников, знакомых. Наступает такой день, когда все, знавшие человека при жизни отходят в мир иной. Кто-то возвращался, кто-то нет, но это уже не важно. Забытый призрак слабеет, а потом просто исчезает. Иначе при том, что из умерших возвращается процентов восемьдесят, на этом голубом шарике жили бы одни призраки, не оставив места людям.
Прежде чем наткнутьсяя на завал, Грош осмотрел десятка три коридоров, и успел мысленно послать Лису с ее идеями в карцер к Самарскому. Дойдя до конца очередного тоннеля, закончившегося тупиком, Макс увидел осевшую на пол мелким крошевом часть стены, за ней виднелось нагромождение камней побольше, словно в этом месте коридор был проложен не в монолитной породе, а сложен из булыжников.
Как говорил Игрок, бывший родом из такого же поселка, как Никопольский, горы иногда шевелились, иногда люди чувствовали это шевеление, иногда нет. Тут всего лишь просевшая порода, даже полки с кубами не задело. Макс подошел ближе и пнул камень. Между двумя самыми громоздкими валунами, образовалась щель шириной с кулак. Парень даже просунул в зазор пальцы, но до следующего камня не дотянулся.
Кошка бы, пожалуй, пролезла, росомаха при всей ее ловкости, вряд ли.
— Максим, — крик Лисы эхом отскочил от стен, заставив его вздрогнуть. Так называла его мать, да и то, когда он в очередной раз что-то накосячил.
Парень вернулся в центральный коридор, Настя выбежала из третьего от него ответвления.
— Я нашла, — девушка улыбнулась, — Я нашла ход. Помнишь, сейсмо датчики подняли тревогу, нам потом говорили, что в шахте на северном
— Нет, — Макс последовал за Лисициной.
— Говорили, говорили. Видимо бункер тоже задело. Смотри, — она жестом указала на еще одну россыпь камней, не в пример большую, чем нашел он. Стена между двумя нишами выглядела так, словно по ней долго стучали молотком, пока не пробили дыру с неровными краями, и большая часть камней оказалась с той, а не с этой стороны.
Грош склонился к пролому, кожи коснулся чуть прохладное дуновение ветерка, куда бы не вел этот лаз, заканчивался он на поверхности.
— Удивительно, что никто ничего не заметил ранее, - сказала девушка.
— И мы бы не заметили, если бы не зверь, — он коснулся края камня, — Горы изрыты ходами как червивые грибы. Старые шахты, новые шахты, засыпанные или нет захоронения.
— Ты же знаешь, что наш бункер не единственный, — Настя тоже склонила лицо, оказавшись в непосредственной близости от него, — Говорят, раньше все хранилища соединялись ходами, и можно было перейти из одного бункера в другой, не выходя на поверхность, — прошептала она.
Макс выпрямился. Она была права, на самом деле хранилищ сохранившихся со старых времен было несколько. Отданный пси академии бункер назывался Учебным. Существовали так же: Исследовательский, Экспериментальный, Третий (куда подевались первые два, Грош не знал), Старый и само собой Императорский.
Члены монаршей семьи умирали, как люди, какими они, за исключением первого императора, и являлись. Они тоже возвращались вредить после смерти, а это никуда не годилось, не вязалось со светлым образом династии. К тому же разногласия семьи не должны были стать достоянием общественности. Почивших членов правящего дома провожали в бункер со всеми почестями и хвалебными речами. Там же хранили и наиболее ценные реликвии трона, под охраной семейных призраков, их не то что украсть, к ним даже приблизится не осмелятся.
Макс еще раз взглянул на дыру и пошел обратно.
— Ты чего?
— Ты нашла, что хотела, — не оборачиваясь, сказал парень.
— Да, но не оставлять же все так….
— Предлагаешь залить бетоном? Заколотить? Так прости, я бетономешалку и молоток в других штанах забыл, к прическе не подходили, — он притормозил, и все-таки посмотрел на девушку, — Я иду спать. Хочешь, присоединяйся.
— Скотина, — буркнула Лиса.
Через несколько минут Грош уже вытянул ноги на кушетке и закрыл глаза. Он слышал легкие шаги девушки, слышал щелчок закрываемой двери, и даже слышал ее дыхание, когда Настя склонилась над его лицом, с минуту пристально его разглядывая.
Урок четвертый — физическая культура
Тема: Бег с препятствиями.
Дежурные ночной смены освобождались от утренних лекций, что бы отоспаться, что и намеревалась сделать зевающая Настя. Место на единственной кушетке, Макс освободил ей ближе к утру. Сам же Грошев препочел прогуляться в Никопольский, зашел в маленький павильон местного оператора связи, без энтузиазма поглазел на пяток моделей сотовых телефонов, и ушел. Перебьется, мать все равно отказывалась звонить на трубку, считая это расточительством, а больше с ним разговаривать не кому.