Первый ученик
Шрифт:
В горах добывали камни, кристаллы по структуре своей способные ограждать разумы людей. Минералы были здесь всегда и в периоды мертвых веков[6] и в десятилетия стремительного развития прогресса и урбанизации. Кад-арты были хранителями живых и защитниками от мертвых. Лет пятнадцать назад они обзавелись электронной начинкой. Грош плохо помнил детали денежной и идентификационной реформ. Одно несомненно, камни, с электронной начинкой или без нее создавали вокруг носителя нулевое поле, пусть и не очень сильное, и оно в разы ослабляло психические атаки призраков.
А если этих камней много? Если первичные месторождения
Пока один из императоров, Макс не помнил, какой именно, не понял, что бесконечно так продолжаться не может, горы не резиновые. Тогда-то и были основаны Ворошки[7]. С того момента и по сегодняшний день, усопшие находили место последнего приюта на равнине.
Поначалу, решение не нашло отклика в народных сердцах. Оставлять призраков без сдерживающей силы гор улыбалось не всем. Но перезахоронения прошли на удивления гладко, вернувшиеся, как атаковали своих обидчиков, так и продолжали заниматься любимым делом. Никаких массовых убийств и террора от мертвых не последовало. Живые стали осмотрительней, и прежде чем дать наглецу соседу в глаз задумывались, а не допьется ли он завтра до уютной метр на два могилки, и не заглянет ли к вчерашнему собутыльнику, свеженький покойничек, не вспомнит ли про подбитый глаз? В свете этого заповедь «возлюби ближнего своего» приобрела совсем другой, весомый, нежели другие постулаты смысл.
Макс миновал полигоны, обозначенные в поздний час тихонько покачивающимся фонарями, половина из которых не горела, и стал взбираться по тропе вверх, к каменному выступу, на площадке которого находилась массивная железная дверь. Ходили упорные слухи, что Старший уже третий год обещает построить подъемник. Над входом в инатарское хранилище, где содержались те, кто как раз и мог устроить массовую бойню, тревожно мигала желтом светом одинокая лампочка.
Призраки ненавидели живых и мстили за пустяковые обиды. Не сложно представить, какие драмы разворачивались, когда происходило убийство. Если уж обычное оскорбление раздувалось до вселенской несправедливости, которую надлежит исправить, что уж говорить о лишении жизни. Виновника от мести вернувшегося не спасал и кад-арт. Атака свыше десяти онн, проецирование собственной смерти в мозг убийцы, и тот либо труп, либо растение.
Впрочем, убийца мог обратиться в службу контроля пси активности, к псиооникам, подписать чистосердечное признание, получить защиту специалистов и со спокойной совестью отправиться отбывать положенную судом десятку в те же шахты по добыче камней. Другие варианты всегда заканчивались смертельно.
Но иногда призраки «сходили с ума», начиная выжигать мозги направо и налево. Ученые академии, даже выводили какие-то законы и параллели, путанную суть которых, Макс так и не постиг. Кроме одной, останки таких людей сжигались, заваривались
Грош поднялся на каменный язык, вытащил свой пластиковый кад-арт и вставил порт пропускного терминала. Лампочки на панели сменились с красных на зеленые, замок мягко щелкнул. Войдя в хранилище, парень оказался в просторном и абсолютно пустом помещении, так называемой переходной капсуле, в стенах которого столько драгоценных минералов, что где-нибудь там, за восточными пустошами, вполне можно купить себе дворец с гаремом. Вторая дверь открылась ровно через три минуты, после того как закрылась первая.
Грош шагнул в бункер. Настя уже была там, весело болтая с одним из дежурных, которых им предстояло сменить. Стандартный пост: стол, стулья, кушетка с клетчатым одеялом, почему-то в единственном экземпляре, пузатый сейф в углу, стеллаж с книгами, в основном философского и псионнического содержания, на средней полке вместо потрепанных томиков, чайник и коллекция кружек, разной степени немытости.
В дальней стене вытянутой комнаты была другая дверь, рядом с которой весело помаргивала лампочками еще одна электронная панель. Там начиналось хранилище, место о котором слухов ходило не меньше, чем о полигонах смерти. Макс вспомнил трепет первого дежурства и его разочаровывающую обыденность.
— Кто старший смены? — спросил высокий блондин с широким лицом, Макс смутно помнил его по практикуму, парень учился на год старше.
— Я, - пока он раздумывал над ответом, Лиса вставила сой кад-арт в панель.
Блондин последовал ее примеру. Весь ряд огоньков так и остался нейтрально белым, личные коды приняты, ни одного нарушения не зафиксировано.
— Пост сдал, — сказал парень.
— Пост принял, — ответила девушка.
Второй студент молча подхватил со стула куртку и толстый томик «Нефизических величин»[8] профессора Мантурова, который снился в кошмарах всем студентам без исключения, и направился к выходу. Блондин подмигнул Насте, и последовал за ним.
Смена закончилась, смена начиналась.
Они провели в молчании минут десять, что бы убедиться, парни на самом деле ушли и не вернутся за забытой второпях любимой кружкой и выращиваемой в ней плесени.
Лиса кивнула, снова вставляя свой муляж в панель и набирая код. Внутренняя дверь, не такая массивная и впечатляющая, как входная, открылась. В уходящем вдаль коридоре автоматически зажегся свет.
Придется написать объяснительную, по кой черт, их понесло в хранилище. Не очень трудная задача, по инструкции дежурные обязаны проверять бункер по множеству причин, от мигания датчика температуры, до банального «мне послышалось, там кто-то ходит», которым злоупотребляют младшие курсы.
Урок третий — Биология
Тема: Фауна Инатарского края
Коридор шириной метров пять, через каждые десять ответвления в стороны, тут можно бродить часами. Схема бункера, если нарисовать ее на бумаге напоминала бы жилки на березовом листе. От главного вгрызающегося в горы тоннеля, примерно через равные промежутки отходили коридоры чуть уже, некоторые изгибались, и, соединяясь с соседними, снова возвращаясь к центральному, некоторые заканчивались тупиками.