Пешка

Виндж Джоан

Я кивнул, вспоминая ту свистящую «белую» комнату, через которую недавно прошел.

— (Это значит, что твой талант — широкого диапазона. С этим у тебя проблем нет… но, для начала, ты должен прекратить искать лишнее.) — Вот почему я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из псионов делал это раньше: им и в голову-то никогда не приходило так работать. — (Даже люди, использующие эту систему, однажды попав внутрь, превращаются в замкнутые узоры электромагнитных потоков. Люди исчезают, остаются одни волны. Сеть состоит из биллионов мышей…)

— Что?

— (Заткнись. Мыши — они же люди, голова садовая.

Биллионы и биллионы мышей, работающих параллельно в одно и то же время, натренированных нажимать нужную кнопку, регистрироваться в системе и отключаться от нее…) — Человек разлагает входящую информацию на элементы; складывает из элементов новые узоры, снова и снова изменяя старые… подчиняясь приказам. (Командные борты устанавливают правила, которые и сцеживаются вниз. Мышь следует им. Она съедает свои пилюли, срет и идет домой.) Им никогда не представить себе могущества системы, частью которой они являются; но в то же самое время без них система не может существовать. Человеческий мозг ограничен в своих функциях, но зато он дешевое, маневренное и надежное оборудование. Мозгов всегда вдоволь. И когда они связаны вместе в одну сеть, сплавлены, сплетены в гигантском суперисточнике информации в единое целое, то слабые, тщедушные, вялые человеческие интеллекты превращаются в не что большее…

— (Сверхбытие), — подумал я, вспоминая то, что говорила Элнер. — (Со своей экосистемой. С суперинтеллектами…)

— (Точно.) — Мертвый Глаз удивленно посмотрел на меня и кивнул. — (Вот облегченье-то!)

— (Что?)

— (Ты не настолько глуп, как я думал.)

Я раздосадованно закатил глаза.

— (Но корпорации-то в реальности существуют в Сети? Ты вправду их видел? Они разговаривают друг с другом, грызутся, как в реальном мире?)

Мертвый Глаз недовольно фыркнул:

— (Я же сказал, что существуют, разве нет? Но они не похожи на тебя или меня, они не играют в кости, черт побери.)

— (А как насчет шахмат?) — спросил я, слегка рассердившись.

Он ухмыльнулся:

— (Они общаются, обмениваются информацией, но очень вяло, поскольку они слишком большие — расползлись на расстояния многих световых лет, и их реальное время течет медленно. У них есть лица — в зависимости от того, кто стоит во главе правления, и от численности населения сети. Они не взаимодействуют со мной напрямую. Я знаю их субсистемы гораздо лучше их самих.)

— (Ты знаешь их?..) — спросил я, подумав, уж не лично ли он их знает.

— (Да. Там, внутри, на миллионах промежуточных уровней циркулирует всякий хлам. И ты как крыса в кладовой — бери что хочешь.) — Предполагается, что субсистемы имеют границы, находятся под контролем; но некоторые из них настолько сложны и запутанны, что фактически они ведут беседы с Мертвым Глазом «на стороне», выполняя в то же самое время свои запрограммированные функции. — (Они становятся одинокими. И чем больше у них независимости, тем сильнее риск: они как раковые опухоли, и, если они высунут голову, то тут же подвернется какой-нибудь чувствительный контролер и их лоботомирует.)

— (Если все это существует там, внутри, то почему никто не знает? Почему техника не знает, что там происходит? Или члены правлений со всем их усилением?)

— (Многие подозревают, но не могут доказать,

поскольку не могут выбраться из инфраструктуры. За деревьями леса не видят. Они — лишь электромагнитные волны и больше ничего, как я уже сказал. Они вынуждены играть по своим собственным правилам, иначе система остановится. Иногда их субсистемы выделывают такие фокусы, каких они и не ожидали получить. Вот как много они знают. Они пытаются контролировать утечку. Но не могут видеть настоящей картины.)

— (Ты говоришь, что мы — можем.)

Интересно, что отдала бы Элнер, чтобы присутствовать при нашем разговоре… и чего будет стоить киберам получение доказательств того, что их подозрения оправдались… Тут я перестал задавать себе лишние вопросы. Мертвый Глаз был прав: система могла выдать выродкам вроде нас умопомрачительные штуки.

Мертвый Глаз согласно кивнул, отвечая лишь на те мысли, которые я показал ему.

— (Нам не придется играть по их правилам.)

— (А эти штуки могут нас видеть?)

— (Некоторые могут. Но большая часть того, что находится в Сети, слепа и не видит нас по той же самой причине, по которой и ты не видишь их сейчас. Но как только ты перестанешь считать себя безмозглым калекой, ты можешь перепрограммироваться и прочесть их, увидеть частные субсистемы: тела, руки, кишки, иммунные системы. Они такого с тобой сделать не могут.) — Вот почему мы будем в безопасности; вот как мы сможем пройти сквозь стены их охраны! — (Некоторые из них достаточно оснащены, чтобы увидеть тебя, но ты гуляешь в их плоскости, и это вроде им нравится. Ты — призрак в их логове. Однако это палка о двух концах: ты можешь смотреть, но не можешь трогать — можешь получать любую нужную тебе информацию, но ты не в силах изменить найденное. Это мог бы сделать тик, но ты — нет… Правда, тик не может забраться в систему.)

— (Это все, что мне нужно — просто прочесть. Скажи, как начать.)

— (Пока что сиди. Молча.) — Мертвый Глаз толкнул меня обратно в кресло. — (Я еще не перешел к самой впечатляющей части. О лабиринте имеешь представление?)

— (Да), — подумал я. — (Полагаю, да. Нечто запутанное. Полное тупиков.)

Мертвый Глаз выдавил из себя хриплый смешок:

— (Был когда-нибудь там?)

— (Нет.)

— (Будешь. Этот лабиринт принадлежит самому дьяволу. Получить то, что хочешь, — вовсе не самое трудное; самое трудное — найти то, что ищешь, а главное — найти выход обратно. Потому что здешние стены постоянно передвигаются. Найти черный ход у Смерта будет нелегко. Поэтому-то мы идем вместе — это удваивает мои шансы вернуться.)

— (Что произойдет, если мы заблудимся?)

— (Просто будем сидеть здесь.) — Мертвый Глаз поморщился. — (Вероятно, будем сидеть, пока не умрем. Ты готов?..)

— (Да… Конечно.)

Он не спросил, не передумал ли я. Вероятно, это завлекательное занятие. Он пододвинул стул и сел рядом со мной.

— (Возьми меня за руку), — покосившись на меня, подумал он, имея в виду простой сеанс связи. — (Делай все, что делаю я. И не прерывай контакт, что бы ни случилось. Понял?)

Я кивнул, обрадовавшись, что мне нужно просто держать связь, а не соучаствовать. Его мозг не был таким уж привлекательным, чтобы мне захотелось проникнуть туда поглубже.