Песочные часы
Шрифт:
— Ты как, куколка, ножки под норном раздвигать хорошо научилась? — надо мной нависла усмехающаяся физиономия Донера. Сплюнув жевательный табак, он расстегнул штаны.
Не желая сдаваться без боя, я пнула его ногами, постаравшись попасть ниже пояса. Промахнулась, зато наемник запутался в собственных штанах и упал, извергая проклятия.
Резкая боль прожгла мою кожу, на миг перехватило дыхание. Потом еще один удар — и теплая кровь хлынула из носа. Кажется, Квит сломал мне его.
Поднявшийся Донер с хмурым видом пнул меня сапогом в живот. Я тихо вскрикнула, скрючившись
— Только посмей взбрыкнуть еще раз, шлюха! — мрачно пригрозил командир наемников. — Я тебе все ребра ножом пересчитаю, сукина дочь! Поняла?!
Всхлипнув, я кивнула. От боли из глаз текли слезы; кровь все никак не останавливалась и стекала уже по подбородку.
Резко приподняв мои ноги от земли, Донер задрал мне юбки и рванул на себя трусики, которые порвались, не выдержав столь грубого обращения.
— Пожалуйста! — взмолилась я, но, разумеется, безрезультатно.
От изнасилования меня спасло чудо: арбалетный болт, вошедший между глаз наемнику. Покачнувшись, он рухнул на меня, придавив своим пропахшим потом и хвоей телом. Остальные наемники мгновенно рассредоточились вдоль дороги, на время утратив ко мне интерес. Звякнули взводимые курки коротких ружей — пистолетов. На пятерых, включая покойного, их было всего две штуки, но вполне достаточно, чтобы 'снять' моего спасителя. Оба выстрела грянули почти одновременно, облачко пыли заволокло спусковые механизмы. Стреляли по лесу — значит, арбалетчик притаился именно там.
Со второй попытки скинув с себя мертвеца, я отдернула юбки и нырнула за ближайший стог. Распласталась по земле и поползла, пока не уткнулась в чей-то бок. Не успела я вскрикнуть, как чья-то рука зажала мой рот, и незнакомец прошептал: 'Тише, они услышат!'.
'Они'? значит, он не из наемников.
Не знаю, сколько мы вот так пролежала среди снопов, но, когда высунули голову, у дороги валялись пять трупов. С трудом верилось, что их мог уложить один стрелок. Видимо, свои сомнения я высказала вслух, потому что незнакомец пояснил: 'Он там не один, их двое было. Мои друзья'.
Убедившись, что опасность миновала, я выпрямилась и наконец оглянулась: передо мной стоял обветренный мужчина в одежде не по размеру; судя по характерным незагорелым полоскам на шее и запястьях, некогда он был хыром. Проследив за моим взглядом, тот развеял сомнения:
— Собраться по несчастью. Ты ведь тоже не араргка?
Я кивнула:
— А как вы… ты догадался?
— Браслет, — мужчина указал на мою руку. — За что они тебя так? Торх ведь просто так не насилуют…
Меня передернуло от воспоминаний о том, как я была близка от этой мерзости, ведь пальцы наемника уже… Буквально дюйм.
— Я насолила одному норну, — решила не вдаваться в подробности.
— А что твой норн, неужели ему плевать, что его собственность имеют все, кому не лень? Они же, ублюдки, ревностно блюдут чистоту своих торх.
— Он не знает. Послушай, а ты ведь не аверд?
Незнакомец рассмеялся и кивнул, протянув свою крепкую руку:
— Давид, беглый хыр. Теперь, вот, еще и разбойник, потому как выбора другого нет.
— Но я думала, сбежать невозможно… — я удивленно уставилась
— Одному? Нет. Так мы всем бараком бежали, только вот, — он грустно усмехнулся, — в живых только трое осталось. Из сорока человек. Нас куда-то везли, на ночь привязали плохо, вот мы и выбрались, вырубили стражу, одежду, оружие забрали и дали деру. Ты представить себе не можешь, как я радовался, избавившись от этого мерзкого ошейника!
Я поинтересовалась, каким образом он мог его снять без помощи кузнеца. Оказалось, что кузнец тут вовсе не нужен — достаточно украсть у надсмотрщика ключ. Он стандартный, подходит как для ошейника, так и для ручных и ножных браслетов.
— Он тебе больно сделал?
Я промолчала, утирая кровь с лица.
Давид выбрался из пшеницы и присел на корточки, обыскивая главаря наемников. В качестве добычи ему перепал кошелек, весь его боевой арсенал и одежда, пришедшаяся беглецу впору.
Не стесняясь моего присутствия, Давид разделся до набедренной повязки (выглядела она не лучшим образом, истощившись от многочисленных стирок и грозя вскоре перестать что-либо прикрывать) и облачился в новую одежду. Потом обернулся к лесу, сунул два пальца в рот и свистнул. На его зов из кустарника, прихрамывая, вышел еще один беглец. Ему, в отличие от Давида, повезло меньше: рубашки нет, только потертые, обвисшие на коленях штаны и кожаная куртка, наверное, его ровесница. В руках у мужчины был арбалет.
— А где Нотан? — обеспокоено спросил его товарищ, на время позабыв о моем существовании.
— Подстрелили, сукины дети! — мужчина поморщился и покосился на не желавшую сгибаться ногу.
— Как, насмерть?! — взвился Давид, огласив воздух потоком ругательств в адрес покойных. Я закрыла уши руками, не желая слушать о гадыхах в выгребных ямах. Когда отняла ладони, мужчины уже стояли рядом и вместе обчищали почивших в бозе наемников.
— Ты, надеюсь, нас не выдашь? — Давил неожиданно обернулся ко мне и смерил тяжелым взглядом, словно раздумывая, а не совершил ли он большую глупость, так много мне рассказав.
Я замотала головой и попятилась, гадая, стоит ли мне немедленно попытаться спастись бегством. Но ведь у них арбалет и нож, им ничего не стоит меня убить. Да и раз убегаю, то, значит, что-то задумала. Стереотип срабатывает на уровне подсознания. Лучше вести себя естественно, насколько это возможно в сложившейся ситуации, попытаться найти свою сумку и пальто. Вдруг то и другое цело? Хорошо бы со снадобьем ничего не случилось, оно ведь дорогое. А потом… Потом постараться скорее уйти и не забыть заглянуть к кузнецу: нож мне категорически нужен.
— Давид, а, может, её лучше того, а? — второй хыр недобро покосился на меня.
— Она торха, Гор.
— Так выдаст же. Женщину ударь пару раз — она и мать родную продаст. А эта вон какая ухоженная…была, видно, что с хозяином спелись. И, заметь, одна по дороге шла, без охраны.
— Я не выдам, — как можно громче, хлюпая кровоточащим носом, сказала я, выбравшись на дорогу. — Я не за одно с араргцами и тоже мечтаю вернуться на родину. Вы скажите, как, и я помогу вам. Вы мне жизнь спасли…