Песочные часы
Шрифт:
А эта рубашка… Подо что мне её надевать? Под платье торхи не положено, а других я не ношу. Один только раз, в день своего рождения, вновь почувствовала себя человеком.
Издевается? Возможно. Он ведь меня человеком не считает, в лучшем случае, собакой. Нет, знаю, что жаловаться на хозяина глупо, при всей его заботе и даже ласке, иногда даже поддаюсь, верю в наличие у него чувств ко мне, но ведь всё это, пока я соблюдаю правила, покорна и молчалива. Одну торху легко заменить другой.
Изобразив радость от подарков, кое-как выставила служанку за
Я всё ещё лежала, даже не умывшись с дороги, когда в дверь постучались, и вошла хыра.
— Хозяин просит вас привести себя в порядок и спуститься в холл. Я помогу вам. Госпожа может звать меня Фэй.
Я вздрогнула и выпрямилась, окинув взгляду ту, для которой была госпожой. Босой подросток в ошейнике и подпоясанным обрывком верёвки балахоне до колен. Чернявая, угловатая. По рукам и ногам — браслеты с 'ушками' для цепи.
Позднее я узнала, что моя помощница и первая подруга в этом доме, никогда не видела свободы: она родилась в рабстве, от хыры и кого-то из авердов. Девочка предполагала, что не от простого слуги, иначе бы она не стала прислугой. А так Фей в три года разлучили с матерью и передали в ведение кухарки.
Для своего возраста — Фей было пятнадцать — она обладала огромным опытом в разных областях и даже позже учила меня, как использовать в своих целях мужское желание. У самой неё сейчас был постоянный любовник, стараниями которого другие девушку не трогали. Без него девчонке бы пришлось плохо: пошла по рукам. Хыры, они ведь совсем бесправны….
С помощью Фей я переоделась в чистое, даже подвела глаза, слегка подчеркнула естественный цвет губ, добавив им блеска, и поспешила вниз.
Оказалось, хозяин хотел взять меня с собой в гости.
Шли мы пешком — норн решил прогуляться, размять ноги после поездки. Он — впереди, я — позади, под присмотром слуги. На руку на всякий случай привязана нитка: попытайся я сбежать, воспользовавшись невнимательностью провожатого, он бы немедленно почувствовал.
Хозяин остановился перед дверьми особняка, немного меньше его собственного, но зато выходившего окнами на какой-то сад, постучал и поинтересовался у отворившего дверь слуги, дома ли хозяева. Тот сообщил, что господина нет, дома одна госпожа. Норн велел доложить о себе и прошёл в уставленный вазами с цветами холл. Вслед за ним меня толкнул туда слуга.
Минут через пять к нам вышла обворожительная красавица. Я ещё не видела женщин-норнов и бесстыдно её разглядывала.
— Сашер, как я рада снова тебя видеть! — обладательница каштаново-русых волос (основная масса — шоколадного оттенка, концы — словно спелая пшеница) подошла к хозяину и поцеловала в щёку. — Надеюсь, ты вернулся насовсем, а то совсем одичаешь в своей провинции.
— Мне приятно, что ты по мне
— Да, опять обивает пороги дворца ради того крохотного кусочка земли. Но проходи же, не стой на пороге!
Норина мгновенье обняла его, тесно прижавшись к груди и, встав на цыпочки, что-то прошептала на ухо. Хозяин улыбнулся и кивнул.
— А это кто? — видимо, мой интерес был слишком явным, раз норина соизволила обратить на меня внимание. Окинула недовольным высокомерным взглядом. А глаза у неё тоже зелёные, только болотного оттенка. Видимо, хозяин подбирал меня под любовницу.
— Моя новая торха. Это из-за неё я вынужден был перебраться в замок. Пока привыкла, пока научилась… Лей, подойди сюда! Это норина Доррана.
Я покорно приблизилась и поклонилась.
Холёная женская рука зарылась мне в волосы, перебирая пряди. Что она там искала, вшей? Или в Арарге торх заводят и женщины?
— Хорошенькая, — наконец изрекла Доррана. — За собой следит, явно не из крестьянского быдла. А в остальном как? Фигурка, постель?
— Меня устраивает, — уклончиво ответил хозяин. — Хотелось бы, конечно, чтобы меньше походила на забитого зверька, но, видимо, от природы такая.
— Детишек от неё заводить будешь?
— Не отказался бы. Надеюсь, когда-нибудь забеременеет.
— Как, разве она ещё ни разу не была тяжела? — норина с изумлением взглянула на меня. — Сколько она у тебя? Год? Здоровая?
— Абсолютно. И в детородном возрасте. Лей восемнадцать.
— Тогда решительно ничего не понимаю. Или она редко греет тебе постель?
Хозяин усмехнулся:
— Гораздо чаще, чем ты, Дорра. Ничего, не переживай, девочка исправится. Может, организм перестраивался, может, ещё что. А если нет, к врачу отведу: теоретически может оказаться бесплодна. Обидно, конечно, но только поэтому другую не заведу.
Отправив меня сидеть на кухне, они удалились.
Сидя в уголке у очага и слушая шёпоток слуг, я поняла, что не ошиблась в предположении по поводу норины: она действительно была любовницей хозяина, причём, давней. Жениться на ней он не собирался: не то происхождение, хоть и дворянка, но без титула. Приличного приданного брат за сестрой тоже не даст: не из чего. Не бедствуют, но и жить на широкую ногу себе позволить не могут. Не получи в своё время наследство, безвылазно сидели бы в провинции.
Оставалось загадкой, зачем хозяин взял меня в этот дом: хотел похвастаться перед любовницей своим новым приобретением?
Потом, когда господам понесли чай, мне неожиданно велели пройти в гостиную.
Доррана и хозяин сидели на диване. Её платье кокетливо обнажало плечо; мне показалось, что корсаж норины зашнурован совсем не так, как положено. Приглядевшись, поняла, что так и есть: кое-какие петли пропущены, сквозь атласную ленту проступают кружева нижней рубашки. Когда Доррана потянулась, шнуровка вконец ослабла, и платье немного сползло.