Песочные часы
Шрифт:
Хозяин бережно прижимал меня к себе, закутав в свой плащ. Его запах уже стал для меня за год родным, во всяком случае, после пережитого он мне таковым казался, и дарил чувство безопасности, защищённости. Глупо, наверное, но сейчас я была уверена, что ничего со мной не случится, никто меня не тронет. Никто, кроме самого норна альг Тиадея.
До дома мы добрались без приключений.
Спешившись, хозяин меня не отпустил и тут же приказ позвать врача. Отнёс к себе в спальню и опустил на кровать. Сам сел рядом, взял в ладони моё лицо и заглянул в глаза. Я невольно потупилась, опасаясь,
— Если хочешь лечь, ляг. Скоро придёт врач.
Он ушёл, а я осталась одна в полутёмной спальне. Она казалась такой же огромной, как в замке, только вся в дереве, и мебель более вычурная, тяжеловесная.
Лечь хотелось, но я не хотела приминать узорчатое покрывало, поэтому встала и устроилась в кресле, полагая, что раз мне дозволили сидеть на кровати, то можно и там.
Минут через пять вошла служанка и поставила передо мной поднос с каким-то дымящимся напитком. Не дожидаясь напоминаний, я выпила его и поблагодарила служанку.
Вопреки ожиданиям, она улыбнулась:
— Да не за что. Если хочешь, я с тобой посижу, пока доктор не придёт? Всё не так тоскливо.
Я промолчала, искоса рассматривая служанку. Обыкновенная, ничем не примечательная девушка, не страшная, но и не красавица. В привычном для прислуги синем платье, только на груди дешёвая брошка-бабочка.
Восприняв моё молчание, как согласие, служанка устроилась в кресле по другую сторону небольшого столика.
— Я тебе потом поесть принесу, хозяин распорядился. Ты ведь торха хозяина?
Я кивнула.
— Давно он себе никого не покупал, с тех пор, как Ивона умерла.
— А отчего она умерла?
— Родами. Не знаю, что там произошло, но всё раньше срока началось. Ни мать, ни ребёнок не выжили. Сеньор Мигель, наш маг, пытался вдохнуть жизнь во младенца, но он недоношенный был…
— А зачем хозяину ребёнок от торхи? Разве он не рождается рабом.
— Нет, — рассмеялась служанка. — Он рождается свободным, если мальчик, и полусвободным, если девочка. Мальчики ещё и отцовскую фамилию получают, только без дворянской приставки 'альг'. Кстати, как тебя как зовут?
— Как называет хозяин или?
— Как при рождении назвали. Я, к примеру, Карен.
— Иалей.
— Карен, ты, когда о детях торх говорила, упомянула, что девочки полусвободными рождаются. Это как?
— Их скенами называют. Они не рабыни, браслетов не носят, но целиком и полностью подвластны воле отца. А в документах только имя матери и дата и место рождения указывается. Обычно они служанками становятся, потом на них кто-нибудь из слуг женится, кого хозяин так облагодетельствует. Если норн великодушный, то образование девочке может дать, профессии какой-то научить и дать разрешение покинуть дом, чтобы жить отдельно. Отец над ними господин — захочет, из дома вышвырнет, захочет, в больницу сиделкой работать отправит или в любовницы кому-то отдаст. И возразить нельзя — он в своём праве. Власть над скеной он теряет лишь тогда, когда та выходит замуж. Тогда она становится авердой.
Постепенно мы разговорились и не заметили, как в комнату вошёл
Бегло осмотрев меня, он констатировал ушиб, не представляющий угрозы для жизни, нервное истощение и несколько ссадин. Всё, по его словам, несерьёзное, о чём и было доложено хозяину. Странно, но он вошёл только после окончания осмотра.
А потом был ужин. Не в моей комнатке, даже не в спальне хозяина, а в столовой.
Меня переодели в обычную одежду: какую-то кофту и юбку, одолженную одной из служанок, и усадили на стул по левую руку норна.
— Ешь нормально, — приказал он, заметив, что я стесняюсь попросить себе ещё кусочек, и сам положил мне на тарелку добавки. — Заодно, я и узнаю, учили ли тебя манерам. От этого будет зависеть, заслужишь ли ты маленькое поощрение.
Хозяин велел принести ещё бокал и налил мне немного вина:
— Тебе нужно успокоиться. Оно не крепкое, голова не закружится. Да и в твоём возрасте пора привыкать к вину.
— Благодарю, хозяин, но торхе это не к чему — кто станет угощать её вином?
— Не путай себя с хырой, зелёноглазка, тебе доступно многое, что не доступно им. Например, сидеть, как сейчас, рядом с хозяином.
Я кивнула и маленькими глотками осушила бокал. Вопреки опасениям, больше норн мне не налил, зато пристально следил за тем, как я орудую ножом и вилкой.
А ведь скоро успею забыть, как пользоваться ножом и салфеткой.
Доев, хозяин встал. Я поднялась вслед за ним, с тоской взирая на недоеденную дольку мандарина.
— Возьми, — милостиво разрешили мне, и я тут же отправила сочный кусочек за щёку.
— Спать сегодня будешь со мной, — бросил через плечо хозяин.
Меньше всего на свете мне этого хотелось. Однако, всё вышло иначе, нежели я предполагала. Норн меня не трогал, просто устроил у себя под боком и пару раз погладил под ночной рубашкой (её принесли и положили на кресло во время ужина).
Зачем ему понадобилось оставлять меня у себя, раз ему хватило норины Дорраны? Видимо, хотел быть уверен, что за ночь его игрушка не испарится.
Утром я привычно проснулась раньше хозяина, оделась и прошла к себе, обустраивать своё холодное пристанище. Безусловно, в постели под боком мужчины было теплее, но я не любовница, чтобы нежиться там до завтрака, и желать ему доброго утра.
На кровати меня ожидало чистое бельё и новое одеяние торхи.
А ещё Фей, с зевком, вылезшая на свет подлунный из-за ширмы:
— Я вам воды нагрела и душистое мыло принесла.
Через четверть часа я уже была готова выслушать указания дворецкого. Как и в замке хозяина, слуги собирались на кухне, даже примерно в то же время.
Меня поручениями обделили, велев лишь вытереть пыль на лестнице и холле после возвращения. Но возвращения откуда? Сомнения разрешила Карен, весело шепнувшая, что мы с парочкой хыров для охраны идём по магазинам.
Магазины оказались самыми обыкновенными, лишь один заслуживал внимания — галантерейный. А начали мы вообще с рынка, на котором Карен, сверяясь со списком, лихо порхала через толпу от прилавка к прилавку, бросая в корзины хыров морковь, редис и прочие овощи. Я, привязанная к ней знакомой алой ниткой, едва поспевала за расторопной служанкой.