Песочные часы
Шрифт:
Вызванное заклинанием мага пространство потухло, растворившись в воздухе, а сам он, словно набитая песком кукла, грузно плюхнулся на пол, широко раскинув руки.
Кровь, залившая лицо и волосы, каплями стекала на дешёвый ковёр, образовав на нём густую тёмно-вишнёвую лужицу. Пуля раздробила кость, и теперь сквозь ошмётки кожи виднелось что-то серое, мерзкое…
Скривившись, давя рвотные позывы, я уткнулась головой в колени, чтобы не видеть трупа, распростёршегося у моих ног. Больше всего я боялась, что кровь дотечёт и до
Трувель закричала и почему-то резко осеклась на высокой ноте. Подняв глаза, я увидела, что рядом с ней стоит солдат и держит хозяйку заведения за шкирку. На щеке пунцовеет синяк.
— Итак, это ты посмела украсть мою торху?
Хозяин подошёл ближе, поигрывая прикладом ружья. Раз — и он обрушился на голову женщины. Выступили капли крови, частично смыв пудру с её лица.
— Смилостивитесь, мой норн, я не знала! Я не украла эту девушку, а купила!
— Значит, ты даже знаешь, какую. А ведь я не показывал тебе на неё.
Ещё один удар, на этот раз рукой. Резкое движение — и женщина уже валяется на полу и стонет.
— Кто её продал, мразь? — хозяин склонился над ней и встряхнул. — У тебя всего одна попытка, чтобы сохранить свою никчёмную жизнь и своё заведение. Ну!
— Один норн, я не знаю его имени. Клянусь Вам! — Трувель встала на колени и молитвенно простёрла к нему руки. — Я деньги верну, даже доплачу, мой норн, только не убивайте!
— Шлюху хотела сделать из неё, крыса! Дешёвую шлюху из благопристойной торхи!
Хозяин пнул её ногой и отошёл на несколько шагов, наблюдая, как солдаты выталкивают в гостиную полуодетых мужчин и девушек лёгкого поведения. Последних, в том числе и тех, кто прятался за диванами, скрутили и вытолкали на улицу.
Мужчин же выстроили вдоль зеркальной стены под прицелами ружей и арбалетов.
— Зелёноглазка, — хозяин впервые за время разговора обратился ко мне, — кто-нибудь из них к тебе прикасался? Или, может, среди них есть тот, кто причастен к твоему похищению?
Я перехватила испуганный взгляд клиента Дары. Ну да, он меня трогал. Но если я скажу норну, он его убьёт.
— Зеленоглазка, правду, — голос у хозяина был очень нехороший.
Я упорно молчала, не желая стать невольной убийцей незнакомого человека. Но он выдал себя сам, своими взглядами, которые перехватил хозяин.
Нет, норн не застрелил его, подошёл, приставил нож к горлу и заставил признаться во всех грехах. Очевидно, щипок не показался ему большой провинностью, потому что хозяин ограничился единичным ударом в живот, от которого у бедняги перехватило дыхание.
Воспользовавшись тем, что норн отвлёкся, Трувель попыталась бежать через 'чёрный ход'. Но солдаты схватили её и швырнули под ноги хозяину.
— Итак, кто её продал? — он взвёл курок, приставив дулу ко лбу белой, как простыня, Трувель.
— Норн. С чёрно-палевыми волосами. Он пришёл, предложил хорошую
— Без тебя оно станет ещё более пристойным.
Хозяин без всякого сожаления всадил в неё пулю и брезгливо смахнул носовым платком брызги крови с одежды. Переступил через труп и равнодушно велел записать имена выстроившихся в шеренгу посетителей публичного дома. Те с облегчением вздохнули. Получив разрешение одеться, они по очереди подходили к конторке, оставляли свою фамилию и под конвоем солдата поднимались наверх, чтобы привести себя в порядок и пулей слететь вниз по лестнице, дав себе зарок никогда больше не бывать в этом квартале.
Хозяин некоторое время молча наблюдал за ними, а потом подошёл ко мне.
Я непроизвольно вжалась в спинку дивана, готовясь к побоям. Взгляд сам собой сосредоточился на окровавленном прикладе ружья. Сейчас меня тоже ждёт знакомство с этим оружием…
— Зелёноглазка, посмотри на меня.
Он протянул руку, я рефлекторно закрыла ладонью лицо, казалось, став единым целым с диваном. Жаль, бежать больше некуда.
Положив ружьё, хозяин сел, отпихнув труп мага, и притянул меня к себе.
— Тише, успокойся, всё позади.
Аккуратно усадив меня на колени, он обнял меня, свободной рукой гладя по волосам. Пытался меня успокоить и добился успеха: я перестала дрожать.
— Ты того норна видела?
Я кивнула.
Честно, я не хотела утыкаться ему в плечо, но так вышло. Хозяин спас меня и сейчас расспрашивал таким мягким тихим голосом.
Он перехватил меня удобнее, прижимая к себе, и поцеловал в темечко.
— Ты его знаешь? — хозяин приподнял мой подбородок, чтобы видеть глаза. — Не бойся, скажи. Тебе абсолютно ничего не грозит.
Но как я могла сказать ему, что в публичный дом меня продал его друг? Он ведь решит, что я его оговариваю. Что стоит слово торхи? Да, хозяин меня по-своему любит, но как вещь. Друг для него, безусловно, дороже.
Я вздохнула и помотала головой.
— Хорошо, опиши мне его.
— Там было темно, хозяин, я слышала только голос.
— Лей, почему ты снова начала дрожать?
Я не знала, что ответить. Не правду же: что я лгу и боюсь наказания за правду больше, чем за ложь?
Он снова погладил меня по волосам:
— Хорошо, потом. Сейчас ты слишком напугана, можешь забыть детали. Завтра утром подробно расскажешь обо всём, что произошло после того, как ты переступила порог норины Дорраны.
Хозяин встал, взял меня на руки и, отдав необходимые распоряжения на миосском диалекте (что-то о трупах и заведении, я ещё плохо понимала араргский), вышел на улицу. Усадил меня на лошадь, сел сам и кивком поблагодарил солдата, принёсшего забытое им ружьё.
Уже стемнело. Гридор был расцвечен огнями. С закатом жизнь в нём не замирала, просто постепенно перетекала из одних кварталов в другой.