Песочные часы
Шрифт:
— Нет, не возьму, хотя красивая, — покачала головой пострадавшая от моих зубов и влепила мне пощёчину. — Я уже не в том возрасте, чтобы учить уму-разуму таких девочек. Да и торха… Нет, не возьму!
Ещё раз поклонившись Шоанезу, она вышла. А вторая осталась. Отошла на пару шагов, пристально глядя на меня, а потом обернулась к норну:
— Сколько она пробыла торхой?
— Не беспокойся, Трувель, это она уже должна уметь, — равнодушным скучающим тоном ответил тот. — Если нравится, тогда поговорим о цене.
Женщина задумалась, ещё раз придирчиво осмотрев меня.
— Придётся нанимать мага, ломать защиту браслета… Это дорого. С другой стороны, товар ценный.
— За неё платили четыреста пятьдесят цейхов, — судя по всему, Шоанез оценивал меня дороже.
— Ну, тогда она была невинна, а невинность всегда в цене, — рассмеялась женщина. — Теперь же товар попорчен, да, к тому, же не Вами, мой норн. Я и так даю слишком много за краденную торху, рискую, очень рискую…
— По рукам! — недовольно буркнул норн. — Давай деньги!
— Э, не так сразу, мой норн! Сначала её осмотрит наш врач…
— Сейчас, Трувель, или будешь болтаться в петле.
Осознав, куда меня хотят продать, я съёжилась, мечтая забиться в какую-нибудь норку. Никогда не думала, что буду молиться Шоану оставить меня торхой, но сейчас я молилась.
Женщина и Шоанез вышли, продолжая горячо обсуждать способ оплаты, а в помещение вошли уже знакомые мне двое мужчин.
На этот раз мешок на меня не накинули, просто взвалили на плечо и вынесли на открытый воздух.
Квартал, в котором я оказалась, совсем не напоминал тот, в котором жил хозяин или даже его любовница: низкие лагучи, склады, сараи, грязь, снующие по мостовой крысы. Теперь я понимала, почему никто не заподозрит, что Шоанез когда-либо здесь был.
Самого его я увидела через пару минут — пронёсся мимо верхом на гнедом скакуне. Значит, об оплате договорились.
— Несите её ко мне, мальчики! — весело крикнула моя покупательница. — Тут недалеко, через три улицы. 'Красная дама'.
При звуке этого названия мужчины расплылись в улыбке. Очевидно, они там бывали и получили удовольствие. Какое — уточнять не требовалось: я уже догадалась, кто такая Трувель, и чем мне предстоит заниматься в её заведении.
Висела на плече у мужчины и думала: так ли мне плохо жилось в доме хозяина? Признаться, предложи мне кто-то шанс вырваться отсюда, добровольно вернуться, я бы вернулась.
Между куклой и циновкой в прихожей есть разница.
Но зачем им понадобилось связываться с торхой, и как мамаша собиралась дезактивировать браслет? Зачем столько возни ради одной меня? Я же не принцесса, даже не из знатного рода — имени заведению не принесу. Или остальные девушки, те, что продают себя добровольно, настолько ужасны, что на их фоне я выгляжу королевой? Сама рассмеялась своему предположению. Ну, кто тебе сказал, что выросшие на дне некрасивы, что их тоже нельзя обучить внешним приличиям, необходимым для обхождения клиентов? Не думаю, чтобы в публичном доме велись светские беседы. Так, поздороваться, пара общих фраз, наверное, чай или что-то покрепче — и всё. А в постели они, несомненно, искуснее, я же почти ничего не умею. Да от меня и не требовали, лишь бы бревном не лежала. Хотя иногда я старалась…
Нет, не понимаю я, в чём ценность торхи. Я же порченная, невинные девушки всегда дороже ценятся. Или дело в том, что я принадлежала норну? Наверное, эта Трувель будет предлагать меня со словами: 'Почувствуйте себя норном'. И желающие найдутся — хотя бы таким образом приблизиться к миру избранных.
За разговорами сама с собой я не заметила, как мы дошли до 'Красной дамы'.
Заведение мамаши (вроде бы так принято называть таких женщин) Трувель занимало
Дребезжащий звук дверного колокольчика поставил новую веху в моей жизни.
Миновав тёмную прихожую, меня внесли в полную зеркал огромную гостиную, обитую дешёвой вульгарной тканью, и бросили на один из многочисленных диванов.
Курившие что-то в уголке, на полу, девочки с интересом уставились на меня. Все они были примерно моего возраста или даже моложе. Одеты в сильно декольтированные платья с разрезами по бокам.
Близился вечер — рабочая пора, — и подопечные мамаши Трувель пребывали в полной боевой готовности: накрашенные, обильно надушенные.
— Новенькая, — покосилась на меня хозяйка публичного дома. — Переоденьте её во что-нибудь, в порядок приведите. Пусть сегодня только помогает. К нам придёт маг, браслет с неё снимет, — среди девочек пронёсся недовольный шёпот, — обслужите его бесплатно. Всё, работать!
Ко мне, покачивая бёдрами, подошла большеглазая брюнетка:
— Пойдём, что ли? Ты у нас как: хыра, али торха? Ну-ка, ручонку дай.
Она ухватила меня за запястье, рискуя его вывернуть, и глянула на браслет.
— Торха. Каким ветром-то тебя сюда занесло? Ну, да ладно, дело прошлое. Я Магда, а те лохудры: Дара, Савента, Йорин, Ойке и Стьява. Стьява — это кличка, она имени своего не помнит. Родители по пьяни ещё в детстве в бордель продали. Так что ты не смотри, что она мелкая — опыта не занимать! И мужики в восторге. Она у нас языкастая, — Магда хрипло рассмеялась и шлёпнула меня по мягкому месту. — Ну, чего разлеглась, корова? Наверх топай, не в этой же одежде клиентам глаза мозолить! Мой тебе совет: ты присматривайся, чтобы чужого мужика потом не переманить. Есть у нас постоянные клиенты, которые только к одной девочке ходят, цацки ей всякие дарят. Упаси тебя все демонические отродья на такого глаз положить! Сразу говорю: мой блондин с серьгой в ухе. Ничего, не расстраивайся, поработаешь годик, тоже своего заведёшь. А может мамаша подсобит: тебе, как новенькой, она сама сначала клиентов выбирать будет. Ты только не кочевряжься, недотрогу из себя не изображай, а то в другой бордель продадут, где всякая пьяная шваль ошивается. У нас-то мужик приличный.
Я села и постаралась обратить её внимание на свои связанные руки. девица сходила за ножом и с разрешения хозяйки перерезала верёвки
Двое верзил замерли у двери, сбежать не было никакой возможности.
Пытаясь вернуть чувствительность затёкшим конечностям, я просидела на диване ещё минут десять, а потом покорно последовала за Магдой.
По сравнению с помещениями, выделенные для работниц 'Красной дамы' моя комната в доме хозяина казалась дворцовым покоем. Спали все вместе, вповалку на двух широких кроватях. Ванная тоже была одна на всех. В ней меня и отмывали от рукоприкладства Шоанеза.
А потом Магда протянула мне нечто, с улыбочкой заявив, что я должна это надеть. Красное платье с воланами и 'хвостом'. На мои разумные возражения, что с таким вырезом будет видно нижнее бельё, девица хихикнула, что под него его и не надевают.
— Совсем? — испуганно пискнула я.
— Верх, дурёха! Мамаша специально тебе такое дать велела, чтобы быстрее привыкла. Полапают, конечно, знатно, может, даже разденут, но ты не боись, спать сегодня ни с кем не придётся. Будешь только смотреть, сама товар лицом показывать, — она окинула оценивающим взглядом меня без одежды. — Покупатели найдутся. Ты такая стеснительная, что за шестнадцатилетнюю сойдёшь — любимый возраст. На самом деле-то сколько?