Песочные часы
Шрифт:
— Ты поэтому сбежала?
Я кивнула.
— Да уж, препятствие зачатию детей хозяина — серьёзное преступление. Рецепт подделала?
Снова кивок.
Молчание мага затягивалось, а мои руки начинали коченеть. Стянутые, без возможности пошевелиться, они скоро потеряют чувствительность.
— Что же мне с тобой делать? — наконец подал голос Тьёрн. — Скажу — тебя жестоко накажут, а не хотелось бы. Ты симпатичная — а тебя изуродуют, покроют тело кровоточащими рубцами… Чисто по-человечески мне тебя жалко, но по закону
— Иалей, снэр.
— Ну что, Иалей, бросим монетку? — усмехнулся маг. — Да, подставила ты меня знатно, выговор получу… Впредь наука — не связываться с чужими рабынями, какими бы хорошенькими они ни были.
— Я что угодно сделаю, снэр, не убивайте! — я припала губами к его руке. Воображение уже рисовало реакцию хозяина на 'радостную' новость. С его-то желанием иметь детей! И она обрушится на меня во всей своей красе не в комнатах, а в подвале, куда меня, несомненно, бросят после известия о побеге. Хоть я и торха, но по закону обязаны схватить, связать и провести допрос. Связанная по рукам и ногам, как та торха барона, я не смогу даже увернуться от ударов.
— Всё-всё-всё? — лукаво поинтересовался Бьёрн. В глазах блеснул лукавый огонёк. Значит, есть нечто, в обмен на что он готов промолчать о каплях. Только вот что с аптекарем делать? Он ведь видел, что я убежала…
— Ладно, так и быть, сделаю вид, что ничего не находил, — усмехнулся маг. — В конце концов, ты не торха сэра Тиадея, а мне не поручали следить за рабынями гостей, пусть даже его родственников. И твоё бегство замнём, хотя по мягкому месту тебя отшлёпают, совсем без наказания не выйдет. Скажу, что булавку мою отколола, я заметил, и ты убежала.
— Благодарю, благодарю вас, великодушный снэр! — я была готова встать перед ним на колени.
— Но я же не сказал, что ничего не попрошу взамен. Кстати, бутылочку я забираю.
— Но, снэр…
— Хочешь вернуть? — он подразнил меня, потрясся каплями перед глазами и убрал за пазуху. — Тогда придётся кое-что сделать. Но сначала давай разберёмся с первым долгом.
Тьёрн достал нож и перерезал верёвки. Я с облегчением размяла пальцы, ожидая, чего же он попросит. Но он не попросил, он сделал — наклонился ко мне и поцеловал.
Я замерла, впервые ощущая вкус губ кого-либо, кроме хозяина, а потом ответила на поцелуй, догадываясь, что это часть платы за молчание. Остальную он, наверное, возьмёт на ближайшем постоялом дворе.
Почему-то от мысли об этом противно не было, только немного страшно.
Поцелуй затягивался и даже стал приятным. Наконец Тьёрн отстранился и с усмешкой посмотрел на меня:
— Что, и хозяина не боишься? Вдруг я ему расскажу, что ты другого мужчину целовала?
— Не расскажите, — уверенно заявила я. — Он ведь и вас убьёт.
Маг рассмеялся:
— Иалей, а ведь это большой соблазн! И достойная плата
Я поцеловала, снова ощутив тепло его губ. Безумие, наверное, но мне нравилось, думаю, потому что Тьёрн воспринимал меня как девушку, а не как вещь.
— Всё, о каплях я ничего не знаю. О побеге тоже. Но предложение о ночном визите в силе, — отстранившись, подмигнул он. — Вдруг тоскливо без хозяина станет. Вечерком после ужина зайдёшь в библиотеку: скажу, взамен на что верну твоё сокровище. Сразу говорю: не за постель. В деревне что-то ещё нужно?
Нет, мне ничего больше не было нужно, только беспокоило, не видел ли кто-нибудь наших поцелуев.
Словно прочитав мои мысли, маг развеял мои сомнения:
— С одной стороны сарай, с другой — чистое поле. На нём хыры, а им дела до нас нет. Может, кто из крестьян и видел — так у тебя на лбу, что торха, не написано. Выглядишь как аверда. Риск, конечно, есть, но ведь тебе до этого нужно было думать. В любом случае, даже если донесут, выкрутишься. А теперь перелезай на круп, пора в замок возвращаться. Имей в виду, последнюю треть пути ножками проделаешь.
Я с замиранием сердца ожидала назначенного времени, гадая, чего же от меня потребует Тьёрн. Теперь, обдумав случай с поцелуем, я поняла, что он всё продумал: в случае чего, виновной оказалась бы я. Причём, вдвойне. Сказал бы хозяину, что я поцеловала сама взамен на молчание.
Но ведь не потребовал большего.
Маг заставил себя ждать, а я рисковала вызвать подозрения, разгуливая среди полок поздним вечером. Ещё в краже бы обвинили. Каждый раз при звуке шагов душа уходила в пятки, и перехватывало дыхание.
Наконец появился Тьёрн и позвал: 'Эй, ты здесь?'.
Я вынырнула из темноты и подошла к нему. Взяв меня за руку, маг подвёл меня к одному из шкафов, вытащил пару книг, коснулся рукой стены — и она будто растворилась, явив взгляду зияющий темнотой проход.
Чиркнув пальцами, Тьёрн без огнива зажёг факел, осветив каменные ступени. Потом сотворил огненный шарик и пустил его вниз. Светлячок, колеблясь, замер над третьей ступенькой.
— Ну, давай, спускайся! Или передумала, и мне всё рассказать виконту Тиадею?
Предполагая худшее и гадая, не те ли это застенки, где пытают пленников, я осторожно последовала за скользящим по воздуху полупрозрачным святящимся шаром.
Свет позади меня потух — значит, маг погасил факел.
Ухо различило звук падающих капель. Настоящее подземелье! Предчувствия подсказывали, что ничего хорошего со мной здесь сделать не могут.
Они ещё больше окрепли при взгляде на стены помещения, куда мы попали — они были сплошь увешаны цепями.
— Направо, — опасаясь, что я попытаюсь сбежать, маг потащил меня к массивной деревянной двери и, не касаясь, отпер её.