Песочные часы

Романовская Ольга

При звуке его голоса одна из хыр вздрогнула и чуть не уронила ведро в колодец.

Хозяин это заметил:

— Осторожнее, безрукая тварь! Утопишь — зад под решето распишу.

Когда хыра проходила мимо, сгибаясь под тяжестью вёдер, он наградил её руганью и подзатыльником.

Мне стало жаль её, но, памятуя прошлое, я предпочла пройти мимо. У меня всего час, а за него ещё нужно уломать аптекаря продать мне капли и купить в довесок каких-нибудь трав, чтобы было, что ответить, если спросят, что я делала в деревне. А ведь обязательно спросят.

Я

сказала, что покупаю не для себя. А для кого? Хозяина? Глупо. Он здоров, как бык, даже бессонница прошла. Для кого-то из слуг? Но они со мной почти не разговаривают и не станут ничего просить. Сама себе задала задачу!

И тут меня осенило: порошок от головной боли! Я же постоянно на неё жаловалась, лишая хозяина удовольствия. Так что можно сказать, что я не для себя его беру. А ещё можно зайти к пекарю и приобрести в подарок Карен немного местного лакомства.

Я начала с аптекаря, по совместительству местного врача.

Вошла, будничным тоном поздоровалась, пожаловалась на головную боль и получила дешёвый, но действенный травяной сбор. Потом протянула рецепт.

Аптекарь долго изучал его, придирчиво вглядываясь в каждую букву, а потом поинтересовался, почему госпожа не привезла капли из города.

— Я не знаю, господин. Она просто велела их купить.

Я начинала нервничать: кажется, аптекарь что-то заподозрил. Сейчас попросит показать руку и узнает, что я не служанка.

Но не попросил, поморщился, но продал, правда, рецепт оставил у себя. Это плохо. Хотя, не станет же он спрашивать норину, пьёт ли она капли? Во всяком случае, хотелось бы надеяться, что не станет.

— О, а вот и ты!

Сердце ушло в пятки. Побледнев, я чуть не выронила пузырёк, но вспомнив, что за мной наблюдают, туманно намекнула, что это связано с женским здоровьем.

Перспектива жестокого наказания грозила превратиться в реальность.

Быстро засунув бутылочку за бюстье, я обернулась к Тьёрну. Судя по его взгляду, он уже догадался, что я совершила что-то противозаконное, но промолчал, позволил выйти на улицу и только там спросил:

— Ну, и что ты купила?

Я покраснела, лихорадочно придумывая ответ.

— Дай сюда, я посмотрю.

Я отпрянула, отчаянно замотав головой. Выдала себя с потрохами.

— Там кое-что… Словом, для спальни.

Шоан, пусть он не станет расспрашивать!

— Для спальни, говоришь? — Тьёрн скептически вскинул бровь.

— Ну да. Просто с этим лучше… — я окончательно стушевалась.

— А, по-моему, ты и без всяких ухищрений хороша. Или там наркотик?

Я отчаянно закивала, заверив, что хозяин любит заниматься со мной любовью, предварительно выпив эту дрянь.

Мне кажется, маг мне не поверил, хотя я слышала, что есть такие наркотики. Только их обычно нюхают или жуют. А после становятся совершенно другими людьми. В публичном доме такие продавали, я видела, значит, клиенты их покупали. Наверное, чтобы расслабиться, испытать что-то новое.

— И ты утверждаешь, что виконт Тиадей это принимает?

Я промолчала,

неопределённо поведя плечами.

Оговор норна — очень серьёзно. Местного квита я не знала, но знакомиться не желала.

— Дай сюда бутылочку — хочу прочитать название.

— Его там нет! — быстро выпалила я, чувствуя, что попала в ловушку.

— Странно… Хорошо, я спрошу у аптекаря.

Какая уж теперь разница, терять всё равно нечего.

Я стремительно проскользнула мимо озадаченного Тьёра и со всех ног бросилась прочь.

Вспомнила о заколке, которую сделал для меня кузнец, и поблагодарила небо за то, что она всегда со мной. Вот он мой единственный способ избежать унижений и мучительной смерти. Если постараться, то я ничего не почувствую.

Я бежала, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, утопая в сугробах. Снег набился в сапоги, ногам было зябко, но остановиться и вытряхнуть его было некогда.

И вдруг я на что-то наткнулась, и нырнула носом в сугроб. Поднялась быстро, но Тьёрн был уже рядом. Пешая, путающаяся в мокрых юбках, я заведомо проигрывала всаднику.

— Поймал! — расхохотался Тьёрн, ухватив меня за шиворот и встащив на лошадь. — Я ведь сразу понял, что ты лжёшь. Я видел твоего хозяина: такому мужчине не требуется что-либо пить, чтобы удовлетворить женщину. Во всяком случае, на первый взгляд. И он не похож на тех, кто балуется наркотиками. Уж поверь, если бы он развлекался с тобой под травкой, ты бы такой цветущей не была. Ты хоть представляешь, как наркотик действует на возбуждённого мужчину? Не отвечай, я заранее знаю ответ — нет. На твоём теле обязательно остались бы следы, синяки, кровоподтёки, без врача бы не обошлось. Так что же ты купила, такое, что предпочла пуститься в бега?

Я молчала, покорно позволив привязать руки к луке седла.

— Ты хоть представляешь, какое наказание тебя ожидает?

— Да. Публичное истязание плетьми.

— Не меньше двадцати ударов кручёной плетью. А тут, думаю, и все тридцать. Напрасно я согласился взять тебя в деревню! А теперь посмотрим, что такое ценное ты так усердно прячешь.

Он расстегнул наскоро застёгнутые пуговицы шубы и скользнул за ворот платья.

Я укусила его, чисто инстинктивно.

— Вот кошка! — в дополнение Тьёрн прибавил крепкое ругательство, облизывая окровавленное запястье. — Решила умереть на пыточном столбе? Ну, не идиотка ли? Ладно, один укус я стерплю, промолчу, но впредь используй зубы по назначению.

С некоторой опаской вновь коснувшись моей груди, маг двумя пальцами вытащил злосчастную бутылочку и прочитал этикетку.

— Понятно, детишек не хочешь, — с усмешкой протянул он. — И хозяин, разумеется, не знает.

— Пожалуйста, умоляю, снэр, милостивый господин, не говорите ему! — если бы могла, я встала перед ним на колени, а так оставалось лишь с мольбой смотреть в глаза. — Пусть лучше меня высекут за побег!

Тьёрн задумался, поигрывая бутылочкой. Я напряглась, как пружина. Только бы не сказал, только бы не сказал!