Песочные часы
Шрифт:
— Да, в этом году она впервые вышла в свет. Конечно, ещё слишком юна, но в будущем году достигнет брачного возраста. Надеюсь, вы подарите мне много племянников.
— На этой неделе нанесу визит графу Ларели. У вас всё, дядя?
Ответа я не расслышала, побоявшись наказания, отошла от дверей кабинета. Подслушивать — нехорошо, а торхе — ещё и наказуемо.
Вот так и начался тот год, с которого я начала своё повествование.
Помолвка состоялась весной.
Невесту я не видела, только слышала, что она моложе меня,
Норн много времени проводил у норины Дорраны. Она часто ночевала у нас.
Один раз я даже нечаянно застала их утром в постели. Было неприятно, хотя ничем таким они не занимались, уже просто разговаривали. Я хотела уйти, но норина, усмехнувшись, заявила, что моё присутствие её ничем не стесняет.
— Поучилась бы, деточка, а то ты, по словам Сашера, холодна, как лёд.
Я покраснела и опустила глаза, а Доррана по-кошачьи потянулась, демонстрируя гибкое тело и то, как хорошо ей было. В ту минуту она была мне омерзительна.
— Что, торха, нравлюсь? — казалось, норина не испытывала никакого стыда. Села и с вызовом уставилась на меня. — Завидуешь?
— Ей не в чем тебе завидовать, Дорра, оставь её в покое! — резко оборвал её хозяин.
Любовница обиженно фыркнула и залезла обратно под одеяло, нарочито прижимаясь к норну.
— Дорогой, — промурлыкала она, водя пальчиком по его ключице, — не прогоняй её. Думаю, ты вполне сможешь осчастливить и эту маленькую кеварийку. А я бы посмотрела, способна ли она быть благодарной.
Не ожидала, что он это сделает — влепит ей пощёчину. Норина, похоже, тоже не ожидала, взвизгнула, как ошпаренная, выскочила из постели и начала торопливо одеваться.
Я же уже стояла по ту сторону двери со стопкой чистого белья в руках, дожидаясь позволения войти и придумывая извинение. Хотя, я же постучалась… Всё равно должна была спросить у конюха, уехала ли норина Доррана.
— Эй, иди сюда, поможешь! — услышала из-за двери я голос хозяйской любовницы, но проигнорировала. Я не её вещь, она не его супруга. И он не приказывал.
Ушла подальше от спальни, в диванную, сложила бельё стопочкой в одном из кресел и продолжила уборку. Тут полно пыли, её нужно тщательно вытереть. Кровать я потом перестелю, через пару часов. Не хочу заходить туда и слушать ругань. А так раздражение хозяина остынет, и он забудет о моём поступке.
— Дрянь!
Из-под моих ног резко выбили скамеечку, и я упала, больно ударившись плечом и спиной о пол. Хорошо, в последний момент успела подставить руку под голову, а то бы последствия были серьёзнее.
— Я тебе что говорила, рабыня? Я предупреждала! — злорадно прошептала норина и в следующий миг нанесла удар. Плетью по лицу. А потом каблуком под рёбра.
Я завизжала, понимая, что молчание дорого
— Ты у меня мигом хырой станешь, зарвавшаяся тварь! Я норина, благородная, человек, а ты безродная сука с кличкой. Чувствуешь разницу?
Удары градом сыпались на меня, в них она вкладывала всю свою злость, всю свою ярость. Не прошла данная хозяином пощёчина для меня зря, его любовница жестоко мне мстила, стремясь изуродовать.
Понимая, что дело серьёзное, а останавливаться она не собирается, уже в кровь рассекла в нескольких местах кожу, я заверещала в полный голос. Закрыла лицо руками, подогнула под себя ноги, защищая живот. Жаль, что я не могла встать, даже отползти, дотянуться хотя бы до тряпки, чтобы швырнуть её в эту бестию.
И тут всё разом прекратилось. Завизжала норина. Потом послышался треск и приглушённый удар, будто упало что-то мягкое.
Осторожно отняв руки от лица, я обернулась через плечо и увидела Доррану. Она полулежала на полу, прижимая ладонь к щеке. Остатки сломанной плети валялись на полу.
— Вон из моего дома. Даю тебе пять минут. И чтобы к ней ближе, чем на пять ярдов, не приближалась! На обед завтра можешь не ждать.
Хозяин был в бешенстве, но, видимо, норина этого не понимала, потому что обиженно заявила, что он ставит на одну доску дворняжку и любимую женщину.
— Я никогда не говорил, что люблю тебя, Дорра. А все, кто посмеет тронуть эту, по твоим словам, дворняжку, об этом пожалеют.
— Сашер, ты совсем сдурел?! Ты меня ударил!
Вместо ответа он подошёл, схватил её за шиворот и буквально вышвырнул за дверь, крикнув: 'Проводите норину Атальвин и никогда больше не пускайте без доклада'. Потом вернулся ко мне, опустился на корточки, достал носовой платок и вытер кровь с моего лица и рук.
— Бешенная стерва, ей это с рук не сойдёт! — он осторожно приподнял меня, проверяя целостность костей, и перенёс на диван.
— По лицу специально била, ревнивая сукина дочь, но своего не добьётся, — сжав кулаки, пробормотал хозяин и ласково провёл рукой по моим спутанным волосам. — Не бойся, Лей, она никогда больше не переступит порог этого дома. Где болит? Она сильно тебя била?
Я рассказала всё, как есть, и позволила (смешно звучит для торхи!) себя осмотреть. Кажется, на теле были множественные ушибы и ссадины.
Спина ныла, ладони в крови, на плече — синяк, я его даже в таком состоянии вижу.
И в рот стекает струйка крови. На лице нежная кожа, а по ней со всей силой ударили плетью… Осознав, что это значит, я подумала, что лучше бы она забила меня на смерть. Уродливых торх не держат.
— Тихо, тихо, не плачь! — хозяин сел, притянул меня к себе и велел позвать врача. — Больно?
Я кивнула, начав бормотать извинения.
— Лей, ты сдурела?! За что ты извиняешься? Ты ничем её не провоцировала, ты не сделала ничего противозаконного.