Пьесы

Шоу Бернард Джордж

Потин предостерегающе покашливает.

Боги… боги… не потерпят…

ПОТИН (подсказывает). Не допустят…

ПТОЛЕМЕЙ. Ах, да… не допустят сего беззакония, они предадут ее голову секире, как предали голову сестры ее. Но с помощью колдуньи Фтататиты она заворожила римлянина Юлия Цезаря и заставила его поддержать ее беззаконные притязания на египетское царство. Узнайте теперь, что я не потерплю… Я не потерплю… (Капризно, Потину.)Чего я не потерплю?

ПОТИН (внезапно разражаясь всем пылом политической страсти).Царь

не потерпит, чтобы чужеземец похитил у него трон Нашего египетского Царства. (Возгласы одобрения.)Скажи царю, Ахилл, сколько воинов и всадников у этого римлянина?

ТЕОДОТ. Военачальник царя скажет слово.

АХИЛЛ. Всего два римских легиона, о царь! Три тысячи солдат и едва ли тысяча всадников.

Двор разражается презрительным смехом, начинается оживленная болтовня; в это время в лоджии появляется римский офицер Руфий. Это дородный чернобородый человек средних лет, с маленькими светлыми глазами, решительный и грубый; у него толстый нос и щеки, но сам он весь словно выкован из железа.

РУФИЙ (со ступеней). Эй, вы там! (Смех и болтовня сразу прекращаются.)Цезарь идет.

ТЕОДОТ (с большим присутствием духа.)Царь разрешает римскому военачальнику войти.

Цезарь в простой одежде, но в венке из дубовых листьев, прикрывающем лысину, спускается из лоджии в сопровождении своего секретаря Британа; это бритт, человек лет сорока, высокий, внушительный, уже слегка лысеющий, с густыми, спадающими вниз каштановыми усами, подстриженными так, что их концы переходят в опрятные баки. Он аккуратно одет во все синее; за поясом у него кожаная сумка, чернильница из рога и тростниковое перо. Его серьезный вид, свидетельствующий о важности предстоящего им дела, находится в очевидном несоответствии с добродушным интересом, который проявляет Цезарь, разглядывающий незнакомую обстановку с откровенным детским любопытством. Цезарь проходит к креслу царя. Британ и Руфий останавливаются возле ступеней, ведущих к лоджии.

ЦЕЗАРЬ (смотрит на Потина и Птолемея). Кто царь, мужчина или мальчик?

ПОТИН. Я – Потин, опекун владыки моего, царя.

ЦЕЗАРЬ (ласково похлопывает Птолемея по плечу).Так это, значит, ты царь? Скучное занятие в твоем возрасте, а? (Потину). Привет тебе, Потин. (Он равнодушно отворачивается и медленно идет на середину зала, оглядываясь по сторонам и рассматривая придворных, пока не доходит до Ахилла.)А этот молодец кто такой?

ТЕОДОТ. Ахилл, военачальник царя.

ЦЕЗАРЬ (дружески Ахиллу). А, военачальник, я тоже военачальник. Но я слишком поздно начал, слишком поздно. Желаю тебе здравствовать и одержать много побед, Ахилл.

АХИЛЛ. Как будет угодно богам, Цезарь.

ЦЕЗАРЬ (к Теодоту). А ты, кажется…

ТЕОДОТ. Теодот, наставник царя.

ЦЕЗАРЬ. Ты учишь людей быть царями, Теодот. Умное занятие, ничего не скажешь. (Отворачивается, разглядывает богов по стенам, затем снова подходит к Потину.)А что здесь, собственно, такое?

ПОТИН. Палата советников царской сокровищницы, Цезарь.

ЦЕЗАРЬ. А-а, ты мне напомнил. Мне нужны деньги.

ПОТИН. Сокровищница царя оскудела, Цезарь.

ЦЕЗАРЬ. Да, я вижу, здесь всего одно сиденье.

РУФИЙ (грубо

кричит). Дайте сюда кресло для Цезаря.

ПТОЛЕМЕЙ (застенчиво поднимается и предлагает Цезарю свое кресло). Цезарь…

ЦЕЗАРЬ (ласково).Нет, нет, мой мальчик. Это твое место. Сядь.

Он заставляет Птолемея сесть. Между тем Руфий, оглядываясь по сторонам, замечает в углу изображение бога Ра, которое представляет собой сидящего человека с соколиной головой. Перед этим изображением стоит бронзовый треножник размером с табуретку, на нем курится фимиам. Руфий, с находчивостью римлянина и свойственным ему равнодушием к чужеземным суевериям, быстро хватает треножник, стряхивает курения, сдувает пепел и ставит его позади Цезаря, почти посредине зала.

РУФИЙ. Садись сюда, Цезарь.

Придворные содрогаются, раздается свистящий шепот: «Кощунство!»

ЦЕЗАРЬ (усаживаясь.)Так вот, Потин, поговорим о деле. Мне очень нужны деньги.

БРИТАН (неодобрительно: ему не нравится такой неофициальный тон). Мой повелитель хочет сказать, что у Рима законный иск к Египту по обязательствам, заключенным вашим почившим царем с триумвиратом. И долг Цезаря по отношению к отчизне заставляет его требовать немедленной уплаты.

ЦЕЗАРЬ (учтиво). Ах да, я забыл. Я не представил вам моих соратников. Потин, – это Британ, мой секретарь. Островитянин, с западного края мира. От Галлии – день пути.

Британ чопорно кланяется.

А это Руфий, мой товарищ по оружию.

Руфий кивает.

Так вот, Потин, мне нужно тысячу шестьсот талантов.

Придворные ошеломлены, в толпе подымается ропот. Теодот и Ахилл безмолвно взывают друг к другу, возмущенные столь чудовищным требованием.

ПОТИН (в ужасе).Сорок миллионов сестерций! Немыслимо! В царской сокровищнице нет таких денег.

ЦЕЗАРЬ (ободряюще). Всего тысяча шестьсот талантов, Потин. Зачем считать на сестерции? Что купишь на одну сестерцию? Каравай хлеба.

ПОТИН. А за талант можно купить породистого коня. Мы переживаем смутное время, ибо сестра царя, Клеопатра, беззаконно оспаривает его трон. Царские подати не собирались целый год.

ЦЕЗАРЬ. Их собирают, Потин. Мои воины сегодня с утра занимаются этим.

Снова шепот и общее изумление, кое-где среди придворных сдавленные смешки.

РУФИЙ (резко). Нужно платить, Потин. Что зря разговаривать. Вы и так отделаетесь недорого.

ПОТИН (язвительно).Возможно ли, чтобы завоеватель мира, Цезарь, терял время на такие мелочи, как наши подати?

ЦЕЗАРЬ. Друг мой, подати для завоевателей мира – самое главное дело.

ПОТИН. Так слушай, Цезарь, сегодня же сокровища храмов и золото царской казны отдадут литейщикам монетного двора перелить на монету и уплатить выкуп на глазах у всего народа. И пусть увидит народ, как мы будем сидеть у голых стен и пить из деревянных чашек. Да падет гнев его на твою голову, Цезарь, если ты принудишь нас к этому святотатству.