Пирос
Шрифт:
Филипп стоял рядом, засунув руки в карманы и смотрел на стального цвета реку. Крупная рябь бежала по ней, подгоняемая ветром. Молодая трава серела под тяжёлым свинцовым небом, которое готово было обрушиться холодным весенним дождём на выгоревший посёлок. Прозрачный туман всё ещё окутывал его лёгкой пеленой.
— Это «нет»? — спросил Филипп, не глядя на Анну.
Она со вздохом кивнула.
— Это «нет». — А потом крутанулась и заглянула ему в лицо. — Я люблю тебя, Керрелл, но нет. Тебе нужно найти кого-нибудь себе по статусу.
Филипп невесело улыбнулся и взял Анну за руку.
— Обещай мне подумать, — проговорил
Анна скривилась.
— Идёт. Я подумаю. У меня будет много времени. — Она поймала вопросительный взгляд Филиппа и усмехнулась. — Мы с моими мальчиками отправимся на Форкселли. Завтра или послезавтра, не знаю. И на сколько — тоже не знаю. Впрочем, ты можешь отправиться с нами…
Она бросила на него ироничный взгляд, уже зная ответ. Филипп отказался.
— В таком случае я дам о себе знать. Только если твой отец скажет «нет», у нас не получится ничего серьёзнее, чем есть сейчас. — Анна кашлянула в сторону, морщась. — Кажется, я действительно замёрзла. Мне стоит возвращаться домой.
— Я был рад… — начал было Филипп, но она подняла палец.
— У меня есть кое-что для тебя.
Она расстегнула куртку, приподняла кофту и отстегнула пояс. Он был крупным и тяжёлым на вид. Плотная кожа с переплетениями жил, горящих сейчас тускло, но Филипп знал: немного подзарядки — и они будут сиять. Реле — несколько металлических колец, отвечающих за перемещения — было обожжено и сломано в нескольких местах.
— Телепортатор! — Филипп взял пояс, не веря глазам. Если его починить и перенастроить, ему же цены не будет!
— Я нашла его в посёлке. Он почти целый… Тебе пригодится.
Филипп закивал, улыбаясь.
— Спасибо, — выдохнул он.
Анна, довольная, шагнула к Филиппу и положила руки ему на грудь. Его руки тут же оказались у неё на талии. Отпускать не хотелось, а неизбежность заставляла прижимать Анну ближе. Её улыбка стала шире, глаза лукаво блестели и будто спрашивали: «Ты осмелишься?» И Филипп принял вызов, наклоняясь к её губам.
Дверь со скрипом раскрылась, и в нос Анне ударил на удивление свежий воздух, словно все окна в доме были раскрыты. Она прошла внутрь, заглянула в гостиную и на кухню. Обе комнаты были пусты. С облегчением Анна подумала, что никого нет, что не придётся ничего рассказывать, что есть время подумать, но со второго этажа послышался шум. Анна покачала головой и, скрестив руки на груди, набрала в лёгкие побольше воздуха.
— Эй! Не хотите меня встретить?!
Не прошло и секунды, как дверь одной из комнат ударилась о стену и под громкое ругательство с грохотом слетела с петель.
Харон с топотом сбежал по ступенькам. Анна не успела запротестовать, как он, ликуя, заключил её в объятья и приподнял над полом.
— Всё, всё, хватит! — Она похлопала его по широкой спине.
— Поздравляю, — рассмеялся Орел, спускаясь по лестнице, — ты жива и со всеми конечностями.
— Прямо вижу, как ты расстроен!
— Очень расстроен. Ну, так чё, какие новости, сестричка?
Анна окинула брата взглядом. Он был в майке, — полученные порезы красными полосами расчерчивали руки и плечи, — в широких штанах на резинке и в наспех обутых незашнурованных ботинках; длинные соломенные волосы торчали в разные стороны. Он как будто только встал с кровати. Харон выглядел не лучше в бесформенной мятой
— Садитесь, — скомандовала она, облокачиваясь на разделочный стол.
Орел и Харон переглянулись и, пожав плечами, уселись на табуретки напротив Анны.
— Спорим, — не стесняясь, бросил Орел, — она попытается командовать?
Харон хрюкнул и отвернулся от Анны. Она же вздёрнула нос, с выражением лица победителя достала из кармана украденный бумажник и бросила на стол.
— Что это? — удивился Орел. — Откуда?
Под довольным взглядом сестры он раскрыл кошелёк, и глаза его округлились. Один из двух карманов оказался полон золотых и серебряных монет. «Вау», — протянул Харон из-за плеча Орела, а тот, воодушевлённый находкой, уже открывал второй карман.
— Ну ни хрена же! — выдохнул он, убирая со лба чёлку, и достал два прозрачных вытянутых кристалла с переливающимися точёными гранями.
— Доволен, братец? — улыбнулась Анна. — Я взяла в качестве компенсации, когда один жирдяй пытался меня убить. Тут денег достаточно, чтобы отправиться на Форкселли и прожить там, — она задумалась, — ну, какое-то время…
— Денег тут до хрена! Он точно военный был? Зачем ему они с собой?
Орел с подозрением оглядывал кристаллы. За них могли отвалить несколько тысяч золотых мэтров! [4]
4
Мэтр — валюта на материке. Золотые и серебряные монеты с гербами государства. По восточной части обладают общей ценностью, в то время как на Форкселли стоимость каждой монеты зависит от герба.
— Откуда мне знать? — Анна тряхнула головой. — Может, рассчитывал свалить, как придёт возможность.
Орел скептически посмотрел на неё и, сдаваясь, пожал плечами.
— Ладно, неплохо. Возможно, мы сможем как-то выжить без Хога.
— Ты во мне сомневался? — Анна уперлась кулакам в столешницу, приближаясь к Орелу. Тот невозмутимо кивнул, глядя ей в лицо. Анна выпрямилась и картинно закатила глаза.
— Ну так что, сомневающиеся, — она посмотрела по очереди на Орела и Харона, — летим на Форкселли?
Они переглянулись и синхронно кивнули.
Открыв глаза, Филипп подумал, что проезжающая полстраны от юга до столицы карета была бы не таким плохим вариантом, если бы у него вообще был выбор. Он бы предпочёл долгие часы, может, дни трястись по дорогам, чем за считанные секунды переместиться в полное переливчатого света помещение, где его встретил стражник и сообщил, что мадам Керрелл ждёт в гостиной третьего этажа.
Филипп вздохнул.
Он так давно не был в замке, так отвык от него. Кремовые колонны, мраморные плиты на стенах и на полу, витражи на окнах, тяжёлые шторы с кисточками и бахромой, вереницы ваз и картин, красные с рисунком — где с золотым, а где с бурым — тканевые обои, кресла и скамеечки с золочёными ручками и ножками, обитые подоконники с подушками — Филипп удивлённо скользил по ним взглядом, пока поднимался на третий этаж. Он не был уверен, правильно ли поворачивает с лестницы, сколько коридоров нужно пройти, чтобы добраться до любимой гостиной матери, но шёл вперёд, ведомый то ли памятью, то ли интуицией.