Плацдарм
Шрифт:
Пришла было мысль, что чертовы маги подумывают, поднабрав силенок, выбросить вон учителей, как то неоднократно бывало уже на Земле. Но тут же нехорошая думка была отвергнута. Кому, как не холмийцам, знать, что тогда их раздавят, несмотря на всю магию. Достаточно будет просто поднять против них боготворящую пришельцев Степь…
…— Нет, ты представляешь? — брызжа слюной и возмущенно размахивая руками, делился Александр новостями с Марковым. — Визит дружбы к соседям! По случаю официального объявления «царевича Сем Ена» танским наследником! А это переться почитай
— И что тут плохого? — искренне удивлялся друг-приятель. — Ну, захотелось замполиту пофорсить перед однополчанами, похвастаться роскошью феодального быта. Пользуйся случаем, командир. Когда еще предоставится возможность отдохнуть по-человечески? Три недели отпуска — об этом только мечтать можно. Тем более не пехом и даже не на лошадях, а верхом на родимых БТРах. И как это Мезенцев расщедрился? Целых две штуки с полными баками и боезапасом!
— Держи карман шире, — не унимался Макеев. — Скорее рак на горе свиснет, чем наш гебешник просто так расщедрится. Представь, что удумал, подлюга! Провести среди кочевников широкую пропаганду социалистического образа жизни. Это с тем, чтобы из Степи что-то наподобие Монголии сделать. С Великим народным хуралом и таким прочим.
— Ничего себе! — присвистнул капитан. — Ты что, Сухе-Батор или маршал Чойбалсан?
— Во-во, един в двух лицах. Плюс еще Крайнев в роли Цеденбала.
— Да пошли ты на три веселых Мезенцева с его фанабериями. В рапорте напишешь, что распропагандировал столько-то тысяч степняков. Обещались, дескать, съезд собрать через годик. А за этот год, как говаривал Ходжа Насреддин, либо ты, либо Мезенцев, либо осел помрет.
— Какой осел? — не понял майор.
— Ну, это я образно.
— Шутник. А что с новобранцами?
— Будь спок, командир. Я с них семь шкур спущу. Будут у меня всех членов Политбюро по лицам и именам-отчествам различать!..
Октябрьск. Лаборатория № 013 специального исследовательского комплекса
— Проверка окончена, — отрапортовал майор Аксимов.
— Самописцы проверил? — справился Сердюк. — А то, как в прошлый раз…
— Проверил, товарищ подполковник, всё включено… Стенд готов к проведению опыта.
Взгляд его обратился туда, где в центре в центре лаборатории располагался пресловутый «стенд» — бронеплита (лобовая броня Т-64, погибшего смертью храбрых у Сарнагара), с трех сторон окруженная асбестовыми экранами, вокруг которой были расставлены приборы, соединенные с компьютером извивами проводов.
Маятниковый гравиметр, магнитометр, датчики излучений, датчики альфа- и бета частиц, датчик нейтронного излучения, датчик рентгеновского излучения, кинокамера и в дополнение к этому три клетки с белыми мышами — биологи проверяли, как действует разная магия на живность…
— Тогда приступаем, — скомандовал Сердюк. — Эксперимент номер семнадцать.
Связанный баран негромко заблеял, видимо предчувствуя смерть.
Младший лаборант — тарег Ивен, прозванный тут Иваном, уборщик, грузчик и прочее в одном
Сидевший на корточках Асситал тут же подставил бритую голову и плечи под хлынувший кровяной поток.
Дождавшись, пока рубиновая струя иссякнет, он неторопливо поднялся, вытащил из-за пояса вырезанный из горного хрусталя жезл и, обхватив его обеими руками, направил на бронеплиту. Шесть сиреневых молний одна за другой ударили в оплавленную сталь.
Плюнул искрами и задымил какой-то навороченный агрегат с дисплеями и россыпью диодных ламп на панели…
— Ах, черт! — выкрикнул Аксимов. — Все, накрылся нейтронный детектор!
— Хрень! — выругался Сердюк. — Мезенцев с нас голову снимет. Снова порча дорогого госимущества!
Минут пять они, ворча, отключали аппаратуру, в то время как маг, напоминающий вурдалака после трапезы, с чувством исполненного долга направился в душевую.
Затем принялись изучать показания самописцев.
Как и подозревал Сердюк, результат был прежний. Температура «молнии» — полторы тысячи градусов, длительность импульса 0,2 секунды, и…
И всё.
Гравитационная постоянная, ионизирущее излучение, магнитные поля и еще с полдюжины показателей остались неизменными.
Ничего нового, если не считать сгоревшего нейтронного индикатора, только вчера доставленного с «Большой Земли» вместо испорченного на прошлой неделе.
Спасибо Мезенцеву, на их лабораторию выделили все, что нужно.
У них была лучшая техника, какую могло дать родное государство — масс-спектрометры с дикой чувствительностью, хроматографические анализаторы, датчики, улавливающие разницу показателей в тысячную долю процента. Приспособления, о которых Сердюк прежде читал только в романах.
Вот хоть бы сканер — разработанная на «Геофизике» чудо-машинка, считывающая и загоняющая в электронные мозги написанное на бумаге и пергаменте, чей объектив был не больше медного пятака. С его помощью копировали магические рукописи.
Подполковник сначала опасался, что рукописные тексты чудо-приспособление не возьмет, но здешние переписчики так ловко выводили знаки, что те оказались вполне удобоваримы для хитроумной электроники.
Наконец, мини-компьютеры. Причем не наши, а закордонные — целых шесть штук.
Их выбили не без труда, несмотря на все связи шефа, да и то лишь потому, что волочь сюда нормальную БЭСМ, занимающую довольно просторное помещение, было бы полным идиотизмом.
Да только вот отдачи от всего этого немного. Секрет магии так и не давался в руки. И хуже всего, что толком непонятно, как к нему подступиться?
Так что остается проводить бесконечные эксперименты и измерения, которые надоели, похоже, уже всем, кроме мага.
Маг четвертой ступени Асситал был и в самом деле доволен жизнью.