Пламя
Шрифт:
Тот, кто пленил его, ушел совсем недавно, оставив дверь приоткрытой. Со связанными щиколотками ему не удастся уйти далеко, это уж точно. Но если он сможет добраться до пропасти, то, возможно, падение в Адские ворота окажется более приятным, чем подставить свое горло под нож. Гэвин взглянул на чашу, которую вскоре будут наполнять его кровью. Резной металл зловеще мерцал в свете свечи. Свеча!
Гэвин покатился по полу как мог быстро, и, хотя расстояние составляло всего несколько футов, его голова начала кружиться от напряжения. Добравшись до свечи, он улегся на утрамбованной временем
– Гори, чертова удавка, – выругался он.
Возле лежащих в углу останков животных он краем глаза заметил двух крыс, которые с любопытством посмотрели на него и стали осторожно приближаться.
– Гори, ты, презренная…
Но едва веревка начала дымиться, как дверь широко распахнулась, заставив крыс спасаться бегством.
– Слушай, лорд, я вижу, что тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра.
Гэвин уставился на фигуру в проеме двери.
– Ну как, приятель, готов ты встретить свою судьбу? – весело спросил Этол, заходя в помещение.
Глава 36
Мать, стоявшая в центре крипты, кивнула.
Ощущая, как в горле отдаются тревожные удары сердца, Джоанна с ужасом смотрела в холодное помещение, где суетились несколько женщин.
– Ты решила присоединиться к нам пораньше, – сказала Мать, протягивая ей руку.
– Я… я подумала, что будет лучше… если я увижу весь обряд. Стараясь сделать это незаметно, она оглядела помещение склепа, пытаясь обнаружить признаки пребывания здесь Гэвина. Однако глубокие тени подземелья предлагали для укрытия слишком много мест позади надгробий. Он мог находиться где угодно, и в любом случае было уже слишком поздно пытаться что-то с этим сделать.
Мать повернулась к Молли.
– Поскольку наша сестра уже здесь, почему бы не предложить ей какую-нибудь работу?
Домоправительница неуверенно повернулась к ней. Джоанна понимала, что даже в такой маленькой общине, как эта, сам факт, что она была дочерью последнего владельца замка, разделял их как пропасть. Чтобы облегчить задачу, она подошла к старшей по возрасту женщине и взяла у нее из рук вязанку камыша.
– Может, я займусь этим? – предложила Джоанна. Молли кивнула и отдала ей вязанку. Присоединившись к двум другим женщинам из аббатства, Джоанна подключилась к работе. Тем не менее она продолжала внимательно вглядываться в затененные углы в поисках Гэвина. Ей было ясно, что если даже она и обнаружит его, то вряд ли сможет что-то сказать. С другой стороны, она надеялась, что, увидев Гэвина, по крайней мере, сумеет успокоить отчаянный стук своего сердца и гнетущую тревогу, которая сжигала душу.
Но его здесь не было. Женщины молча продолжали работать, а она с ужасом осознала, что его попросту не было в склепе.
– Вы полагаете, что Маргарет сможет выполнить свои обязанности, или мне следует…
– Конечно, она сможет!
Вопрос Молли и резкий ответ Матери сразу же привлекли внимание Джоанны. Она подошла к ним.
– Перед тем как прийти сюда, я заходила в комнату Маргарет. И ее там не было.
Аббатиса повернулась и встретила взгляд Джоанны.
– Несмотря на свои проблемы, Маргарет знает, что она –
– У озера? – недоуменно спросила Джоанна. Мать обернулась к Молли и слегка кивнула той.
– Почему ты ей не рассказала? Лучше, если она будет все знать заранее, чтобы с большим пониманием воспринять особый смысл этого ритуала.
Когда Джоанна перевела взгляд на домоправительницу, то ощутила, что склеп наклонился и начал медленно вращаться.
Худощавая экономка выпрямилась во весь рост и начала свой рассказ.
– Один раз в году в полнолуние – в годовщину той самой ночи, когда души наших святых сестер были призваны на небеса, – мы начинаем наше ежемесячное поминовение с особого ритуала у озера.
– Но… но почему у озера?
– Мы пойдем туда, чтобы присутствовать при жертвоприношении, – просто пояснила Молли. – В другие месяцы Маргарет приносит сюда уже наполненную чашу, но в эту, единственную в году ночь она ожидает нас у озера, чтобы провести этот ритуал вместе с нами.
В какой-то момент Джоанне показалось, что бешено колотящееся сердце сейчас разорвет ее грудь. Она вспомнила, как Маргарет сидела с кинжалом и держала на коленях голову священника с перерезанным горлом. Она уже не могла больше слушать то, о чем говорили женщины.
Где мог быть Гэвин? «Матерь Божья, – крикнула про себя Джоанна, – пусть не случится то, о чем я подумала».
– … помазывать лицо свежей кровью… это очищение…
Джоанна уставилась на Молли диким взглядом. Что та сказала? Выронив вязанку на пол, она бросилась к двери. Но твердая рука, взявшая ее за локоть, заставила девушку остановиться.
– Ты слышишь их? Они уже здесь!
Костлявые руки Матери впились в ее тело, но казалось, что голос старой аббатисы доносится откуда-то издалека.
– Сейчас не время уходить, сестра. Мы начинаем.
Джоанна ощутила, как ком страха безжалостно сдавил ее горло.
– Но…
– Все будет хорошо, дитя. Все будет хорошо!
– Прекратите идиотскую болтовню и освободите мне руки.
– Что бы вы делали, если бы я не решил спуститься сюда раньше времени? – Этол уперся плечом в дверной косяк и явно не спешил на помощь.
– Мне бы перерезали глотку. – Гэвин в очередной раз попытался ослабить ремни, связывающие его руки. – Но при встрече со святым Петром я попросил бы отправить меня назад, чтобы я мог разделаться с вашей гнусной телесной оболочкой. Быстрее, вы, ленивый пес, у нас очень мало времени.
Этол выпрямился в дверном проеме.
– У нас есть время. Я уже слышу, как женщины собираются в крипте. Честно говоря, вам крупно повезло, что я заметил свечу сквозь приоткрытую дверь. Но тут что-то… – Он с отвращением посмотрел на убитых животных. – А где Джоанна?
– Освободите мне руки, – потребовал Гэвин. – Я не собираюсь допустить, чтобы… Этол!
Гэвин крикнул недостаточно быстро, чтобы предупредить горца. Рукоятка кинжала сильно ударила Джона Стюарта в голову позади уха, и тот беззвучно рухнул в проеме дверей.