Пламя
Шрифт:
Позади Гэвина из тоннеля вышел Аллен. Лицо управляющего было скрыто под нависающим сводом пещеры, но острие тускло блеснувшего кинжала, которое он прижимал к спине Гэвина, ясно свидетельствовало о его намерениях.
– Что все это значит? – Голос Матери, холодный, как горный снег, казалось, заморозил даже воздух пещеры.
– Это полнолуние, сестра. Это день повиновения, – глухо ответил Аллен.
Но это был не тот человек, которого Джоанна знала раньше. Что-то было не так. Это ощущалось в его голосе, в его глазах.
Не спуская глаз с лица Аллена, Мать сделала шаг в его сторону.
– Зачем ты привел сюда хозяина?
Швырнув факел на землю, Аллен приставил кинжал к лицу Гэвина, а другой рукой стал толкать его к каменной глыбе у озера. Джоанна прикусила губу, когда кровь, появившаяся на щеке Гэвина, побежала по подбородку. Гэвин повернулся и бесстрашно посмотрел на своего мучителя.
Голос Матери, прорезавший застывший воздух, был таким же острым, как лезвие Аллена.
– Я спрашиваю, зачем ты привел сюда этого человека?
– Он землевладелец. И мы принесем в жертву его кровь.
Джоанна вырвала одну руку и замотала головой. Управляющий сошел с ума! Лицо Аллена превратилось в маску безумия, и она понимала, что он собирается расправиться с Гэвином.
– Наши святые никогда не требовали от нас человеческой крови. И мы никогда не желали увеличить меру насилия в этом мире.
– Ха! – Аллен подтолкнул Гэвина поближе. – Каковы бы ни были их намерения или твои, это не имеет значения. Насилие порождает насилие, и кара божья падет на грешника до седьмого колена…
– Нет, брат! – возразила Мать. – Это не так. Нас привела сюда память об их жертве. Сила, которую мы призываем, – это сила святых, а их защита – это то, что мы ищем. Прощение не предполагает покарания, Аллен. Ты должен освободить хозяина. Мы не пойдем против воли наших давно умерших сестер.
– Независимо от того, как сильна твоя ненависть? – закричал он. – Я знаю, какой камень лежит на твоем сердце.
– Ничего ты не знаешь.
– Я помню о зле, которое заставило почернеть сердца этих людей. Неужели ты считаешь, что я могу позволить ему уйти?
– Да, Аллен! Ты отпустишь его, – настойчиво повторила Мать. – Не важно, что уготовано нам жизнью – страдания или боль. Это не важно. Мы не оскверним память наших сестер.
– Не оскверним? Может, ты забыла, что означает это слово? – прорычал он, вталкивая Гэвина в круг женщин и затем на каменную глыбу. Он уставился на Мать немигающим взглядом, и она ответила ему тем же. – Но я не забыл, как тебя использовали по назначению, а потом, как собаку, вышвырнули за порог. Я не забыл, как ты истекала кровью нерожденного ребенка, валяясь в грязи на ступенях замка под железным крестом.
Аллен протянул руку и схватил Маргарет за плечо, грубо притянув ее к себе. Колени немой подогнулись, и она рухнула на землю.
– Посмотри
Эхо его голоса уже затихло в глубине пещеры, прежде чем Мать заговорила снова.
– Это было так давно. Зло было причинено мне, и…
– Он – причина этого зла! – Бескровное лицо Аллена повернулось к Гэвину. – Это он заставил нас страдать.
– Нет, Аллен. Это был Дункан. И он уже давно мертв.
– Я знаю, что Дункан мертв, сестра. – Он продолжал смотреть на Гэвина. – Я убил его. Мне пришлось ждать много лет, но я уничтожил его. Как и его сыновей. Да, все они умерли за грехи, которые совершили против моих сестер. Но ни один из них не умер так, как я этого хотел. Только священник встретил свою смерть так, как он того заслуживал! Слишком много таинственности, слишком много заботы о том, что должно быть известно всему миру.
– Аллен, ты не понимаешь, что говоришь!
– Я знаю, о чем говорю, – закричал он. – Ты считаешь меня сумасшедшим?
– Аллен…
– Ты думаешь, это легко – всю жизнь носить тайну в сердце?
– Тайну?
– Да, ведь это я был исполнителем проклятья Айронкросса. Наш прапрапрадед был управляющим у первого землевладельца в ту летнюю ночь. – Его глаза светились безумным блеском. – Он убил первого хозяина. А его сын, внук и так далее воплощали это проклятие в жизнь. Да, сестра. Мы и есть проклятие!
Аллен сбил Гэвина с ног и, закинув голову хозяина назад, обнажил его горло.
– Я – проклятие замка, сестра! Я – рука Бога. А сейчас дай мне чашу и кинжал, и мы еще раз очистимся от грехов замка Айронкросс. Дай мне чашу, Маргарет!
Гэвин увернулся от Аллена, и в тот же момент Маргарет бросилась на брата. С молниеносной скоростью кинжал в ее руке мелькнул в воздухе и вонзился в грудь Аллена.
– Уб… Ви… уб… Ви… уб… уб…
Ошеломленный внезапным нападением, управляющий уставился на оружие, торчавшее из груди, а затем на сестру, которая, продолжая выкрикивать обрывки слов и рыдать, попятилась от него и наконец замерла на месте.
Гэвин действовал быстро. Повернувшись на бок, он ударил управляющего связанными ногами, и Аллен камнем рухнул на плиту. Гэвин навалился на него прежде, чем тот смог пошевелиться, и плечом загнал кинжал глубоко в его сердце.
Единственными звуками в пещере были последние хриплые вздохи управляющего и мягкое, шепчущее эхо ласкового ветерка.
Джоанна оттолкнула державшие ее руки и бросилась к Гэвину. Выхватив кинжал, она перерезала путы, стягивавшие его запястья и щиколотки. Гэвин отодвинулся от мертвого управляющего, и не успел он подняться на ноги, как Джоанна уже бросилась в его объятия.