Плоть и кровь
Шрифт:
— А под поверхностью?
— Вооруженные формирования заняты заколачиванием денег. Без денег они не могут существовать. Поэтому теперь они стали откровенными гангстерами, другого такого легкого и простого способа добывать необходимые им деньги не найти. Это замкнутый круг. ИРА и ОДС время от времени встречаются за круглым столом. Заседают, как того и хотят от них политики. Но вместо того чтобы говорить о мире, они говорят о том, как им раздербанить страну. Мы обкладываем данью строительные компании, а вы берете себе таксофирмы. Бывают даже случаи, когда украденное одной стороной передается другой для продажи на их территории. Время от времени напряженность возрастает, потом — обычная деловая обстановка. Как в каком-нибудь
— И для вашего бизнеса тоже плохо.
Йейтс рассмеялся:
— Да, справедливое замечание. Тогда доплаты за сверхурочные не получишь. Но с другой стороны, появляется шанс дожить до выхода на пенсию. Пока это удается не всем.
Йейтс взял рацию.
— Два-шесть-ноль, я в пяти минутах от базы. Два пассажира.
Из рации послышался треск помех.
— Сообщение принято.
Йейтс положил рацию.
— Теперь смотрите, — сказал он, — это тоже Белфаст. Южный Белфаст. Вы о нем почти ничего не слышите, потому что тут почти ничего и не происходит. Понимаете, что я имею в виду, говоря о двух городах?
Ребус уже некоторое время назад обратил внимание на изменившуюся обстановку. Они внезапно оказались вроде бы в процветающем, безопасном месте. Здесь были широкие, высаженные деревьями проспекты, особняки, некоторые из них по виду совсем новые. Они проехали мимо университета — здания красного кирпича, точно имитирующего здания старых колледжей. И в то же время они находились в десяти минутах от районов, охваченных «конфликтом». Ребусу было знакомо и это лицо города. Он пробыл здесь только один срок, но запомнил большие дома, оживленный центр, викторианские пабы, интерьер которых почитался национальным достоянием. Он знал, что город окружен зеленым пригородом, извилистыми дорогами и проселками, в конце которых могут стоять молочные бидоны, начиненные взрывчаткой.
Отделение КПО на Малоун-роуд было хорошо замаскировано, упрятано за деревянным забором и ненавязчивой наблюдательной вышкой за ним.
— Мы должны соблюдать приличия ради местных жителей, — сказал Йейтс. — Это тихая часть города, никаких проволочных ограждений и автоматов.
Ворота для него были уже открыты, а когда они проехали, быстро закрылись.
— Спасибо за экскурсию, — сказал Ребус, когда машина остановилась.
Он сказал это без лукавства, и Йейтс ответил ему кивком. Смайли открыл дверцу и вылез из салона. Йейтс окинул взглядом салон, поднял крышку бардачка и, вытащив оттуда пистолет в кобуре, забрал его с собой.
— У вас ведь ирландский акцент? — спросил Ребус.
— По большей части. Еще немного ливерпульского примешалось. Родился я в Бутле, а сюда мы переехали, когда мне было шесть.
— А почему вы пошли служить в КПО? — спросил Смайли.
— Наверно, я всегда был немного сумасшедшим.
Ему пришлось выписать пропуска на обоих посетителей, их личности при входе были проверены. Ребус знал, что потом кто-нибудь из служащих занесет их в компьютерную базу данных.
Внутри здание ничем не отличалось от обычного полицейского отделения, вот только окна были надежно защищены, а уличные патрули уходили на дежурство в пуленепробиваемых жилетах и с кобурами. Они во время поездки видели полицейских в городе, но Йейтс ни с кем из них не поздоровался. Попался им и армейский патруль, молодые новобранцы — они сидели в бронетранспортере (во времена Ребуса, а может, и по сей день известном как «свинья») с открытой задней дверцей, руки легко держат автоматические винтовки, на лицах — как учили — никаких эмоций. Хотя окна в отделении и были надежно защищены, ощущения, что ты в осажденной крепости, здесь не возникало. Шутки были такие же скабрезные и такие же чернушные, как в Эдинбурге. Все рассуждали о телевизионных передачах, о футболе, о погоде. Смайли
Ребус не был уверен в Смайли. Может быть, он и был незаменим в офисе, демонстрировал чудеса эффективности, но здесь он не казался таким уж уверенным в себе. Он нервничал и не скрывал этого. Он снял пиджак, сетуя на жару, из-под мышек у него расползались влажные пятна. Ребус, отправляясь сюда, думал, что из них двоих нервничать будет он, но теперь им овладела некая отстраненность, воспоминания не давили. Он чувствовал себя нормально.
У Йейтса был небольшой персональный кабинет. Они купили чай в автомате и теперь поставили бумажные стаканчики на стол. Йейтс засунул пистолет в ящик стола, набросил пиджак на спинку стула и сел. Над ним на стене был прикноплен лист бумаги с напечатанным на компьютере крупным шрифтом текстом: «Nil Illegitimum Non Carborundum». [74] Смайли решил съязвить.
74
«Не позволь негодяям поставить тебя на колени» (лат.).
— Я думал, латынь — прерогатива католиков.
Йейтс уставился на него:
— В КПО есть и католики. Не путайте нас с ПЗО. [75]
После этого он отпер другой ящик стола, вытащил оттуда папку и подвинул ее через стол к Ребусу.
— Это не должно покидать пределы моего кабинета.
Смайли подтащил свой стул к Ребусу, и они вместе принялись читать. Смайли читал быстрее Ребуса, а потом начинал дергаться в ожидании, когда Ребус перевернет страницу.
75
ПЗО — Полк защиты Ольстера — подразделение британской армии, набиравшееся из местных волонтеров. В полку, организованном в 1970 г., поначалу было до 18 % католиков, позднее их число уменьшилось до 3 %.
— Это невероятно, — сказал в какой-то момент Смайли.
Он был прав. У КПО были сведения о вооруженном формировании под названием «Щит и меч» (обычно для простоты его называли просто «Щит») и о группе поддержки, действующей с Большой земли; через эту группу шли деньги и оружие, кроме того, она самостоятельно занималась сбором пожертвований.
— Под Большой землей вы имеете в виду Шотландию? — спросил Ребус.
Йейтс пожал плечами:
— Вообще-то, мы не воспринимаем их всерьез, это название — только прикрытие для ОДС или БСО, почти наверняка. Так все они действуют. Таких групп — пруд пруди: Сопротивление Ольстера, Командос Красной руки, Рыцари Красной руки. Пальцев не хватит, чтобы всех пересчитать.
— Но эта группа базируется на Большой земле, — сказал Ребус.
— Да.
— И мы, судя по всему, столкнулись с ними. — Он постучал по папке. — Но никто даже и не подумал сообщить нам об этом.
Йейтс снова пожал плечами. Его голова еще глубже ушла в плечи.
— Мы оставляем это Особому отделу.
— Вы хотите сказать, что Особому отделу об этом известно?
— Местный отдел рапортует Особому отделу в Лондоне.
— Вы, случайно, не знаете, кто в Лондоне этим занимается?
— Это засекреченная информация, инспектор. Извините.
— Не Абернети, случайно?
Йейтс отодвинул от стола стул, чтобы можно было раскачиваться на нем, две передние ножки оторвались от пола. Взгляд его был устремлен на Ребуса.
— Мне такого ответа достаточно, — сказал Ребус, потом посмотрел на Смайли — тот кивнул.
Их водили за нос, и делал это Особый отдел. С какой целью?
— Я вижу, у вас родились какие-то мысли. Не поделитесь? Мне бы хотелось знать, что вам известно.