Плоть и кровь
Шрифт:
Насколько было известно Ребусу, первые свои деньги Гоури заработал на посту директора компании, которая быстро переквалифицировалась с кораблей и трубопроводов на строительство разведочных буровых и нефтедобывающих платформ в Северном море. Это было в первой половине семидесятых годов. Компанию продали с громадной прибылью, и Гоури исчез на несколько лет, а потом появился уже в качестве девелопера и специалиста по инвестированию. Он по-прежнему занимался строительством, его имя звучало в связи с крупными проектами в Эдинбурге и даже за его пределами. Но он диверсифицировал бизнес: производство фильмов, конструирование
Ребусу был известен лишь один крупный финансовый провал Гоури — в качестве продюсера фильма, который поставили преимущественно на шотландской почве. Несмотря на то что исполнителем главной роли был Рэб Киннаул, фильм полностью провалился. Но Гоури это не огорчило: в коридоре при входе висел постер фильма.
— Annus mirabilis, — задумчиво сказал Ребус. — Это латынь, верно?
Гоури в ужасе посмотрел на него.
— Конечно латынь! Латынь! Только не говорите мне, что вы никогда не учили латынь в школе. Я думал, мы, шотландцы, образованная нация. Год чудес — вот что это значит. Вы уверены, что не хотите выпить?
— Может быть, капельку виски, сэр. — Была не была.
— Мне не надо, сэр, — сказала Шивон Кларк, в ее голосе прозвучала нравоучительная нотка.
— Я вернусь через минуту, — сказал Гоури.
Когда он вышел из комнаты, Ребус повернулся к Кларк.
— Ты его не зли! — прошипел он. — Закрой рот и распахни уши.
— Извините, сэр. Вы заметили?
— Что?
— В этой комнате нет ничего зеленого, абсолютно ничего.
Он снова кивнул:
— Изобретатель красной, белой и голубой травы сделает себе состояние.
Гоури вернулся в комнату. Он посмотрел на Ребуса и Кларк, рассевшихся на диване, потом улыбнулся чему-то своему и протянул Ребусу хрустальный стакан.
— Я не стану оскорблять ваши чувства предложением разбавить этот напиток водой или лимонадом.
Ребус вдохнул аромат виски. Односолодовый, из Западного Хайленда, [83] темнее и ароматнее, чем большинство спейсайдов. [84] Гоури поднял собственный стакан.
— Сланджи!
83
Хайленд — область на севере Шотландии, расположенная в гористой местности (Северо-Шотландское нагорье).
84
Спейсайды — односолодовые виски, производимые на берегах реки Спей; две самые продаваемые марки — «Гленливет» и «Гленфиддих».
Он сделал глоток, потом погрузился в темно-синее кресло.
— Итак, — сказал он, — чем именно я могу вам помочь?
— Дело в том, сэр…
— К нам это не имеет никакого отношения. Мы уже сообщили об этом главному констеблю. Они из отделения
Ребус вдруг понял, о чем ведет речь Гоури. В субботу предполагалось проведение марша по Принсес-стрит. Организаторы — Бригада непримиримых оранжистов. Он узнал об этом около недели назад, когда одна только эта идея спровоцировала нападения со стороны всех, кто сочувствовал республиканцам и противостоял правым. Во время марша ожидались столкновения.
— Когда именно вы отмежевались от этой группы, сэр?
— Четырнадцатого апреля. В этот день у нас прошли дисциплинарные слушания. Они состояли в одной из районных лож и ничего лучше не придумали, как заняться сбором средств на танцевальном вечере: начали обходить собравшихся с урнами для сбора пожертвований в пользу ОПЗЛ. — Он повернулся к Шивон Кларк. — Это Общество помощи заключенным-лоялистам. — Потом он снова обратился к Ребусу. — Мы не можем допускать такие вещи, инспектор. Мы давно осудили подобные действия. У нас нет ничего общего с вооруженными организациями.
— И с исключенными членами Бригады непримиримых оранжистов?
— Верно.
Ребус нащупывал почву под ногами.
— И сколько народу, по-вашему, будет участвовать в марше?
— Ну, от силы сотни две. И это включая оркестры. Кажется, оркестры к ним приезжают из Глазго и Ливерпуля.
— И вы ожидаете беспорядки?
— А вы — нет? Вы разве не поэтому пришли сюда?
— Кто руководит бригадой?
— Гэвин Макмарри. Но вы это и без меня знаете. Ваш главный констебль спрашивал, не могу ли я вмешаться. Но я ему сказал, что они не имеют никакого отношения к Оранжевому ордену — совершенно никакого.
— У них есть какие-либо связи с другими правыми группировками?
— Вы имеете в виду фашистов? — Гоури пожал плечами. — Они это, конечно, отрицают, но я не удивлюсь, если увижу на марше скинхедов, даже из числа сассенаков.
Ребус немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос.
— Вы не знаете, существует ли какая-либо связь между Бригадой оранжистов и «Щитом»?
Гоури нахмурился:
— Каким щитом?
— «Щит и меч» — еще одна раскольническая группа.
Гоури отрицательно покачал головой:
— Никогда о такой не слышал.
— Правда?
— Никогда.
Ребус поставил стакан с виски на столик рядом с диваном.
— Я был уверен, вы что-то о них знаете.
Он поднялся, за ним встала и Кларк.
— Извините, что побеспокоили вас, сэр.
Ребус протянул руку.
— И всё?
— Да, сэр. Спасибо вам за помощь.
— Что ж…
Гоури явно был встревожен.
— «Щит»… нет, мне это ничего не говорит.
— Ну, тогда вам нечего об этом и беспокоиться, сэр. Желаю приятно провести вечер.
Кларк, дойдя до двери, повернулась и улыбнулась Гоури:
— Мы больше не будем отрывать вас от ваших цифр, сэр. До свидания.
Дверь с резким щелчком закрылась за ними, и они пошли по короткой гравийной дорожке к подъезду.
— У меня только один вопрос, сэр: что это было?
— Мы имеем дело с сумасшедшими, Кларк, а Гоури к таковым не относится. Фанатик — может быть, но не сумасшедший. Скажи-ка мне, как называется крайняя степень заморозки?
Теперь Кларк понимала, к чему клонит ее босс.