Под куполом
Шрифт:
Большой Джим окинул его оценивающим взглядом. И тогда кивнул.
– Хорошо. Но только чтобы тебя не поймали, чтобы даже не увидели.
– Не волнуйся. Так что ты хочешь, чтобы услышали… слушатели?
Большой Джим ему объяснил. Большой Джим рассказал ему все.
Это хорошо, подумал Джуниор. Он должен был признать: его папаша ничего не оставляет без внимания.
15
Когда Джуниор поднялся вверх, чтобы «дать отдых ноге», Большой Джим прикончил свой сэндвич, вытер жир с подбородка, и тогда позвонил по телефону на мобильный Стюарту Бови. Начал он с того вопроса, который понимают все, кто звонит по телефону кому-то на мобильный.
–
Стюарт доложил, что они направляются к похоронному салону, немного выпить. Зная отношение Большого Джима к алкоголю, он произнес это с классической интонацией трудяги: «Работу я сделал, теперь имею право и удовольствие получить».
– Хорошо, но не больше, чем по рюмочке. У тебя еще есть дела этим вечером. И у Ферна с Роджером тоже.
Стюарт энергично запротестовал.
Выслушав его аргументацию, Большой Джим продолжил:
– Мне надо, чтобы вы трое в девять тридцать были в средней школе. Там будут новые офицеры (кстати, среди них также и сыновья Роджера) и я хочу, чтобы и вы там были.
– Вдруг его посетила Муза.
– Фактически, ребята, я хочу сделать вас сержантами Службы внутренней безопасности Честер Милла.
Стюарт напомнил Большому Джиму, что его с Ферном ждут четыре новых трупа, которые им надо обрабатывать. С его крутым янки-акцентом ключевое слово прозвучало как труупа.
– Квартет из маккейновской усадьбы может подождать, - сказал Большой Джим.
– Они уже мертвые. А у нас здесь чрезвычайная ситуация, если ты этого еще не знаешь. Пока она не решится, все мы должны тянуть гуж. Напрягаться. Поддерживать команду. В девять часов тридцать минут в школе. Но перед этим тебе нужно выполнить еще кое-какую работу. Времени много не займет. Дай-ка мне Ферна.
Стюарт спросил, зачем Большому Джиму понадобилось поболтать с Ферном, которого он сам считал (не безосновательно) тупым братом.
– Не твоя печаль. Просто передай ему телефонную трубку.
Ферн поздоровался. Большой Джим себя этим не обременил.
– Ты когда-то был в добровольцах, не так ли? Пока их не расформировали?
Ферн подтвердил, что действительно входил в состав вспомогательной бригады пожарной части Честер Милла, не уточняя, что бросил это дело еще за год до того, как волонтерскую службу отменили (после отказа выборных заложить в бюджет 2008-го средства на их содержание). Также он не уточнил, что регулярная занятость волонтеров по уик-эндам в акциях по сбору пожертвований на пожарную службу очень конфликтовала с его пивными привычками.
Большой Джим сказал ему:
– Я хочу, чтобы ты пошел в полицейский участок и взял ключ от пожарной части. Потом посмотри, лежат ли там, в сарае, те портативные помпы, которыми вчера пользовался Бэрпи. Мне говорили, что он с женой Перкинса их именно туда положили, и хорошо, чтобы так оно и было.
Ферн заметил, что, насколько ему известно, те наплечные помпы сначала были взяты со склада Бэрпи, и они являются собственностью Ромми.
У волонтеров было своих несколько штук, но после расформирования этого подразделения они их продали на еBay [318] .
318
e-bay - популярный интернет-аукцион, где каждый может выставить на продажу или приобрести любую не запрещенную законом вещь.
– Они были его собственностью, но сейчас уже нет, - произнес Большой Джим.
– Пока будет продолжаться кризис, они принадлежат городу. Так же мы поступим с любой вещью, которая нам понадобится. Это всем на благо. А если Ромео Бэрпи думает, что вновь может организовать волонтерскую бригаду, ему придется быстренько передумать.
Ферн
– Сколько там было того пожара, скорее, похоже на пару сигарет, которые тлеют в пепельнице, - пренебрежительно хмыкнул Большой Джим. На виске у него пульсировала жила, и сердце сильно билось. Он понимал, что - вновь - ел слишком быстро, но ему просто не под силу было сдерживаться. Проголодавшись, он глотал без перерыва все, пока стол перед ним не становился пустым. Такую имел натуру.
– Любой его погасил бы. Ты его погасил бы. Наиболее интересно то, что я знаю, кто в последний раз голосовал за меня, а кто нет
Кто был против, не получат и никчемной конфетки.
Ферн спросил Большого Джима, что он, Ферн, должен делать с помпами.
– Только проверь, лежат ли они в сарае. И тогда приходи в среднюю школу. Мы будем в спортивном зале.
Ферн сказал, что что-то хочет спросить Роджер Кильян.
Большой Джим подкатил глаза, но подождал.
Роджер хотел знать, кто именно из его ребят станет копами.
Большой Джим вздохнул, порылся в разбросанных на столе листах и нашел тот, где был список новых офицеров. Большинство из них были старшеклассниками, и все были мужского пола. Самому молодому, Мики Вордло, исполнилось только пятнадцать, но он был качком. Правым полузащитником на футбольном поле, пока не выгнали за пьянство.
– Рики и Рэндол.
Роджер запротестовал, говоря, что это его старшие, единственные, кому можно доверить ежедневную работу на ферме. Кто, спросил он, будет помогать ему теперь с цыплятами?
Большой Джим закрыл глаза и попросил у Бога терпения.
16
Сэмми очень четко ощущала ту дергающую боль, которая перекатывалась у нее в животе - похожую на менструальные спазмы - и намного более острые подергивания, которые поступали из ее подбрюшья. Их тяжело было не ощутить, поскольку каждый ее шаг ими отдавался. Однако она продолжала брести вдоль шоссе 119 в сторону Моттонской дороги. Она будет чапать, не смотря ни на что, какой бы не была боль. Она четко знала, куда идет, но не имела целью свой трейлер. Все необходимое было не в трейлере, и она знала, где его найдет. Она туда будет идти хоть целую ночь. Если боль станет совсем невыносимой, в кармане джинсов у нее лежит пять пилюль перкоцета, она сможет их разжевать. Разжеванные, они действуют быстрее. Ей об этом говорил Фил.
Трахай ее.
А мы тогда вернемся сюда и уже надлежащим образом тебя заебём.
Трахай эту суку.
Держи лучше рот на замке, пока тебе не прикажут сосать.
Трахай ее. Трахай эту суку.
Никто тебе все равно не поверит.
Но преподобная Либби поверила, и что с ней случилось? Выбитое плечо, мертвая собака.
Трахай эту суку.
Сэмми подумала, что этот голос, этот возбужденный свиной визг будет звучать в ее голове до скончания веков.
Так она и шла. Над ее головой затеплились первые розовые звезды, словно искорки, которые проглядывают через грязное оконное стекло.
Автомобильные фары заставили ее тень прыгнуть вдоль дороги далеко впереди ее. Подъехал и остановился расшатанный фермерский пикап.
– Эй, ты, давай, садись, - позвал мужчина за рулем. Хотя прозвучало это как «Ва-вай-саись», потому что за рулем сидел Алден Динсмор, отец покойного Рори, и он был пьян.
И что там, Сэмми все равно полезла в кабину - двигаясь с осторожностью инвалида.
Похоже, что Алден этого не заметил. Между ногами у него стояла полулитровая жестянка «Будвайзера», а рядом с ним полупустой ящик. Жестянки из-под уже выпитого пива накатывались на ноги Сэмми.