Под куполом
Шрифт:
– Конечно, если это поможет Барби.
– Надеяться можно, но мне кажется, что тут нам самим о себе надо заботиться.
Джулия переключила свое внимание на Тони и Пита.
– Вы сами закончите составлять газеты? Перед тем как идти отсюда, положите пачки газет возле дверей и заприте офис. Хорошенько высыпайтесь, потому что завтра нам всем работать уличными разносчиками. Этот номер придется распространять классическим образом. Чтобы газета попала в каждый дом в городе. В отдаленные фермы. И в Восточный Честер, конечно. Там много новоселов, теоретически они должны быть менее податливыми мистическому влиянию Большого Джима.
Пит поднял
– Наш мистер Ренни со своей командой хороший игрок на своем поле, - объяснила Джулия.
– На чрезвычайном городском собрании в четверг он вылезет на трибуну и будет стараться завести город, словно карманные часы. Но первая подача принадлежит гостям, - она показала на газеты.
– Это наша первая подача. Если эти материалы прочитает достаточно народа, он вынужден будет ответить на много трудных вопросов, прежде чем провозглашать заготовленную речь. Возможно, нам удастся чуточку сбить ему темп.
– А может, и не чуточку, если узнаем, кто бросал камни в «Фуд-Сити», - сказал Пит.
– И знаете, что? Я думаю, мы узнаем. Все это было придумано на ходу. Там должны торчать какие-то нескрываемые концы.
– Я лишь надеюсь, что Барби будет еще жив, когда мы начнем за них тянуть, - сказала Джулия и посмотрела на часы.
– Идем, Рози, покатаемся. Горес, хочешь с нами?
Горес хотел.
18
– Можете меня здесь высадить, сэр, - сказала Сэмми. Они остановились возле симпатичной усадьбы в ранчо-стиле. Хотя дом стоял темным, лужайка была освещена, потому что местность эта находились рядом с Куполом, где вдоль границы Честер Милловского Харлоу сияли яркие прожектора.
– Хо щё пива на дорогу, мисси Лу?
– Нет, сэр, моя дорога заканчивается здесь.
Правда, это было не совсем так. Она еще должен вернуться в город. В желтом подкупольном сиянии Алден Динсмор выглядел не сорокапяти, а восемьдесятипятилетним. Никогда в жизни она не видела такого печального лица… кроме, разве, собственного в зеркале в госпитальной палате, прежде чем отправиться в это путешествие. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Укололась губами о щетину. Он приложил ладонь к тому месту и хоть слабенько, но улыбнулся.
– Вам надо возвращаться сейчас домой, сэр. Там ваша жена, вы должны ее утешать. И ваш второй сын, о котором вам надо заботиться.
– Навер'е, ты права.
– Я точно права.
– А ты сама в порядке?
– Да, сэр, - она вылезла из кабины, а вновь обратилась к нему.
– Так вы поедете домой?
– Попробую, - ответил он.
Захлопнув двери пикапа, Сэмми задержалась в начале подъездной аллеи, чтобы посмотреть, как он будет разворачиваться. Алден въехал в канаву, однако там было сухо, и он успешно выбрался. Машина тронулась в сторону шоссе 119, сначала виляя, но вскоре задние огни начали держаться более или менее ровной линии. Снова он едет посередине дороги - по этой блядской белой полосе, сказал бы Фил, - но она надеялась, что с ним все будет хорошо. Уже полдевятого, полностью стемнело, едва ли кто ему попадется навстречу, подумала она.
Когда его задние огни, наконец, исчезли вдали, она отправилась к темному зданию ранчо. Этот дом едва ли мог конкурировать с хорошими старыми домами на городском холме, но был более красивым, чем любой из тех, в которых ей приходилось жить. Она была здесь однажды с Филом, еще в те времена, когда он не делал ничего дурного, а только понемногу торговал травкой и для
Люди, которые жили здесь, не были присаженными на метамфетамин торчками; у торчков не получилось бы долго содержать такую усадьбу; они бы ее уже перезаложили сто раз. Но Джек и Майра Эванс любили время от времени потешить себя марьиванной, и Фил Буши радушно поставлял им травку. Они были хорошими людьми, и Фил относился к ним хорошо. В те старые дни он еще мог относиться к людям по-хорошему.
Майра угощала их кофе-глясе. Сэмми тогда ходила, кажется, на седьмом месяце, беременная Малышом Уолтером, ее хорошенько разнесло, и Майра спросила, кого бы она хотела, мальчика или девочку. Совсем не задирала перед Сэмми нос. Джек как раз позвал Фила в свой кабинет-каморку, чтобы рассчитаться, и Фил ее позвал: - Эй, дорогуша, иди-ка сюда, взгляни!
Все это казалось таким теперь далеким.
Она подергала передние двери. Они были заперты. Сэмми подняла один из декоративных камней, которыми Майра когда-то обложила свой цветник, и, взвешивая его в руке, встала напротив большого фронтального окна. Подумав немного, она, вместо того чтобы бросить камень, пошла вокруг дома. В ее настоящем состоянии залезать через окно будет тяжело. Да и даже если она в состоянии (и осторожно), можно так порезаться, что остаток ее планов на этот вечер пойдут псу под хвост.
Да и сам дом очень хороший. Ей не хотелось его калечить, если без этого можно обойтись.
И ей не пришлось этого делать. Тело Джека вывезли, в этом смысле город еще достаточно исправно функционировал, но никто не подумал запереть задние двери. Сэмми легко вошла вовнутрь. Генератор не работал, и в доме было темнее, чем у енота в жопе, но на печи лежала коробка деревянных спичек и первая же, которую она зажгла, осветила фонарик на кухонном столе. Фонарик работал исправно. В его луче она заметила что-то похоже на кровавое пятно на полу. Поспешно отвела фонарь оттуда и направилась в кабинетик Джека Эванса. Тот находился сразу за гостиной, каморка такая крохотная, что там буквально не было места ни для чего другого, кроме письменного стола и застекленного шкафа.
Она повела лучом фонаря по столу, потом подняла его так, что тот отразился в стеклянных глазах наиболее ценного из Джековых трофеев: это была голова лося, которого он подстрелил в ТР-90 три года назад. На эту голову тогда и позвал ее посмотреть Фил.
– Мне достался последний билет лотереи [320] того года, - рассказывал им Джек.
– А добыл я его вот этой штучкой.
– Он показал на ружье в шкафу. Грозное на вид, да еще и с оптическим прицелом.
В двери появилась Майра, в ее чашке с кофе постукивали ледышки - такая хорошая, стильная, улыбающаяся женщина; Сэмми понимала, что ей такой никогда не стать.
320
Раз в год в штате Мэн лицензированные охотники могут принимать участие в лотерее, где разыгрыва-ются билеты, которые дают право охотиться на лося; житель штата платит за выигранный билет $52, не жи-тель - $484.