Под куполом

Кинг Стивен

Вил Бадьи, ирландский сеттер Фримэнов. Бадьи, который до этого никогда не выл. Он был самым воспитанным псом на всей Бетл-Стрит, короткой улочке, которая шла сразу после подъездной аллеи больницы имени Катрин Рассел. Вместо этого генератор Фримэнов молчал. Генриетта подумала, что, наверняка, именно это, а не вытье пса, могло ее разбудить. Потому что прошлым вечером как раз гудение их генератора помогло ей погрузиться в сон. Их генератор не принадлежал к породе тех скрежещущих чудовищ, которые выбрасывают в воздух синий дым, генератор Фримэнов выдавал низкое, мягкое урчание, которое действительно действовало успокоительно. Генриетта думала, что машина эта дорогая, но Фримэны могли

ее себе позволить. Уилл владел эксклюзивным в их городе дилерским центром «Тойоты», право на открытие которого когда-то так хотел получить Большой Джим Ренни, и, хотя времена теперь для всех автодилеров были не самыми лучшими, Уилл всегда был исключением из правил. Только в прошлом году они с Лоис возвели очень красивую и элегантную надстройку над своим домом.

Но это вытье. Голос собаки звучал так, словно ей было больно. Раненный или больной зверь никогда бы не остался без внимания таких людей, как Фримэны, они должны были бы отреагировать немедленно… Так почему же этого не случилось?

Генриетта слезла с кровати (немного кривясь, когда ее гузно покинуло утешительную ямку в поролоновом бублике) и подошла к окну. Она очень хорошо видела верхний этаж дома Фримэнов, хотя свет во дворе было серым, мертвенным, а не ярко-резким, как полагалось бы утром в конце октября. Со своего места возле окна она еще лучше услышала Бадьи, но не видела, чтобы хоть кто-то там двигался. Дом оставался совсем темным, ни в одном окне не светилось даже простейшего фонаря Коулмена. Она подумала, что они могли куда-то поехать, но обе их машины стояли на подъездной аллее. Да и вообще, куда теперь здесь можно поехать?

Бадьи не переставал выть.

Генриетта набросила домашний халат, обула тапки и вышла во двор. Стоя уже на тротуаре, она увидела машину, которая подъезжала. В ней сидел Даглас Твичел, который, конечно же, направлялся в больницу. Он вышел из машины с пластиковым кофейным стаканом, на котором был логотип «Розы- Шиповника», и она увидела, какие у него припухшие глаза.

– С вами все хорошо, миссис Клевард?

– Да, но что-то с Фримэнами нехорошо. Слышишь это?

– Конечно.

– Вот, значит, и они должны были бы. Машины их стоят здесь, так почему они не реагируют?

– Я пойду, взгляну.
– Твич отхлебнул кофе и поставил стакан на капот своего авто.
– Вы постойте здесь.

– Херня, - возразила Генриетта Клевард.

Они прошли ярдов двадцать по тротуару, а потом по подъездной аллее Фримэнов. А пес все выл и выл. От этого звука у Генриетты, несмотря на дряблое утреннее тепло, морозом бралась кожа.

– Воздух какой-то мерзкий, - произнесла она.
– Пахнет, как было в Рамфорде [395] , когда я только вышла замуж и все бумажные фабрики еще работали. Нехорошо это для людей.

395

Рамфорд - основанный в 1779 году город в округе Оксфорд, который и сейчас остается центром совре-менной бумажной промышленности штата Мэн.

Твич крякнул и позвонил Фримэнам. Не дождавшись ответа, он сначала постучал, а потом уже начал и громыхать в двери.

– Попробуй, может, они незаперты, - посоветовала Генриетта.

– Я не уверен, что мне следует это…

– Вот еще россказни.
– Она оттолкнула его и взялась за щеколду. Та повернулась. Она приоткрыла двери. Дом за дверьми был наполнен тишиной и глубокими предрассветными тенями.
– Уилл?
– позвала Генриетта.
– Лоис? Вы дома?

Не ответил никто, только вой так и продолжал звучать.

– Собака

на заднем дворе, - сказал Твич.

Быстрее было бы пройти туда напрямик через дом, но, ни ему, ни ей этого не хотелось, и они отправились по подъездной аллее, а дальше по крытой галерее между домом и гаражом, в котором Уилл держал не машины, а свои игрушки: пара снегомобилей, вездеход-квадроцикл и два мотоцикла - внедорожник «Ямаха» и турер «Хонда Золотое Крыло».

Задний двор Фримэнов окружала непроглядно высокая изгородь. Туда вела калитка в конце галереи. Едва только Твич ее приоткрыл, в тот же миг на груди у него оказалось семьдесят фунтов веса ошалевшего ирландского сеттера. Испуганно крикнув, Твич задрал руки, но пес не собирался его кусать; настроение у Бадьи был однозначным: умоляю-прошу-спасите-меня-люди. Положив лапы на грудь Твичу, вымазывая грязью его последнюю чистую рабочую рубашку, пес принялся слюнявить ему лицо.

– Прекрати!
– завопил Твич и оттолкнул собаку. Бадьи упал, но тут же вскочил и, оставляя свежие следы лап на рубашке Твича, вновь начал лизать ему лицо своим длинным розовым языком.

– Бадьи, фу!
– скомандовала Генриетта, и пес моментально присел на задние лапы, заскулил, забегал глазами, не зная, на ком из них остановить взгляд. Позади его начала растекаться лужа мочи.

– Миссис Клевард, что-то здесь нехорошо.

– Вот-вот, - кивнула Генриетта.

– Наверное, вам лучше остаться с соба…

Генриетта вновь произнесла свое «вот еще россказни» и промаршировала на задний двор Фримэнов, позволив Твичу следовать за ней в кильватере. Бадьи крался позади их - голова опущена, хвост поджат - и безутешно скулил.

Им открылось мощенное каменной плиткой патио с барбекю посредине. Мангал было аккуратно накрыт зеленым брезентовым чехлом с надписью: КУХНЯ ЗАКРЫТА. За ним, на краю лужайки, стоял сосновый помост. А на помосте - джакузи Фримэнов. Твич решил, что высокий забор вокруг дворика был возведен специально, чтобы им можно было спокойно посидеть в джакузи голыми, а то и трахнуться, если очень захочется.

Вилл с Лоис именно там и сидели сейчас, но времена их любовных утех прошли навсегда. На головах у обоих были прозрачные пластиковые пакеты. Пакеты эти были затянуты у них на шеях то ли шнурами, то ли коричневыми резиновыми жгутами. Изнутри они затуманились, однако не так чтобы очень, не так, чтобы Твич не мог рассмотреть их опухшие лица. Между бренными останками Вилла и Лоис Фримэнов стояли на сосновой полочке бутылка виски и маленький медицинский флакончик.

– Стоп, - произнес он, сам не зная к кому обращается: к себе, или к миссис Клевард, или, может, к Бадьи, который как раз вновь начал свое сиротливое вытье. Конечно же, не Фримэнам он это сказал.

Генриетта не остановилась. Она пошла прямо к джакузи, с прямой, как у солдата, спиной поднялась на две ступеньки и посмотрела в лицо своих абсолютно приличных (и абсолютно нормальных, сказала бы она) соседей, бросила взгляд на бутылку виски, увидела, что это «Гленливетт» [396] (отошли они, по крайней мере, стильно), и тогда уже подобрала флакончик с этикеткой семейной аптеки Сендерса.

– Амбьен или лунеста? [397]– спросил угнетенно Твич.

396

«Glenlivet» - солодовый шотландский виски, который выпускается с 1824 года.

397

Популярное снотворное.