Под куполом
Шрифт:
Фрэдди Дентон, какой бы он там не имел ум, по крайней мере, не забыл о текущем вопросе.
– Мистер Ренни, в котором часу вы хотите, чтобы мы ударили по студии?
Большой Джим мысленно пробежался по тому, что ему было известно о графике Дня свиданий, и улыбнулся. Улыбка вышла натуральной, его немного задумчивая рожа растянулась от искреннего удовлетворения, показав мелкие зубы.
– В двенадцать. К тому времени все как раз будут трепать языками на шоссе 119, и город будет стоять пустым. Итак, вы атакуете и выкурите тех ничтожеств, которые сидят на нашем пропане, в полдень. Точно, как в каком-нибудь старом добром вестерне.
6
В
Эрни Келверт ехал пассажиром. Между ними на капоте моторного отсека примостилась Норри, крепко сжимая в руках свой скейтборд, усеянный наклейками с логотипами давно забытых панк-групп на подобие «Мертвых молочников» или «Шталаг-17» [399] .
399
«Stalag 17» (1980-1987) североирландская анархо-панк-группа, которая позаимствовала название наци-стского лагеря для военнопленных, который существовал на территории Австрии в годы Второй мировой войны. «Dead Milkmen» (1983-1995) - американская панк-группа из города Филадельфия.
– Воздух такой мерзкий, - сказала Норри.
– Это Престил, дорогуша, - откликнулась Рози.
– Возле границы с Моттоном река превратилась в какое-то большое вонючее болото.
– Она понимала, что причина не только в испарениях умирающей реки, но вслух ничего об этом не сказала. Они должны дышать, и нет им смысла переживать, что именно они вдыхают.
– Ты говорила с матерью?
– Ага, - кивнула мрачно Норри.
– Она приедет, но не в восторге от этой идеи.
– Она привезет все пищевые запасы, которые имеет, когда поступит время?
– Да, в багажнике нашей машины.
– Норри не уточнила, что в первую очередь Джоуни Келверт загрузит свои запасы пойла, продукты будут играть вторую скрипку.
– А как нам быть с радиацией, Рози? Мы же не можем оборачивать каждую машину, которая туда будет ехать, свинцовым полотном?
– Если кто-то проедет там раз или два, с ними все будет хорошо, - Рози лично нашла и прочитала информацию на эту тему в интернете. Также она узнала, что безопасность зависит от мощности излучения, но не считала нужным смущать их сведениями о вещах, проконтролировать какие они все равно не в состоянии.
– Важно ограничивать время пребывания под воздействием… и Джо говорит, что радиационный пояс там не широкий.
– Мама Джои не захотела ехать, - сказала Норри.
Рози вздохнула. Она об этом знала. День свиданий - неоднозначное благо. Он облегчает им отход, но те из них, у кого есть родные на другой стороне, очень хотят с ними увидеться. «А может, мистер Макклечи проиграет в лотерее», - подумала она.
Прямо впереди виднелся салон «Подержанные автомобили Джима Ренни», сразу за большим щитом с надписью: «САМ ВОСПОЛЬЗУЙСЯ И КАЖДОМУ РАССКАЖИ - ЛУЧШЕ ВСЕГО ОБСЛУЖИВАЕТ БОЛЬШОЙ ДЖИМ! ОБЕ$ПЕЧИМ ХОРОШИЙ КРЕДИТ!»
– Помните… - начал Эрни.
– Знаю, - перебила Рози, - если там есть кто-то, я разворачиваюсь прямо перед фасадом и едем назад в город.
Но на стоянке возле бизнеса Ренни все секции, обозначенные надписями ДЛЯ РАБОТНИКОВ были пустые, пустым также был демонстрационный зал, и на входных дверях на белой табличке висело объявление «ЗАКРЫТО ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ». Рози поспешно поехала кругом, к задней части салона. Здесь рядами стояли легковушки и грузовики с ценниками и лозунгами на их
– Вот они, - произнес Эрни, копошась рукой сзади своего сидения и доставая длинную тонкую металлическую полоску.
– Это же отмычка, - не смотря на свои напряженные нервы, удивилась Рози.
– Откуда у тебя отмычка, Эрни?
– Это еще с того времени, как я работал в «Фуд-Сити». Ты бы удивилась, если бы узнала, сколько людей закрывают ключи в собственных машинах.
– А как ты заставишь его завестись, дедушка?
– спросила Норри.
Эрни слегка улыбнулся:
– Что-то придумаю. Останови здесь, Рози.
Он вылез из кабины и пошлепал к первому фургону, двигаясь, как для почти семидесятилетнего мужчины, на удивление проворно. Заглянул в окно, покачал головой и перешел к следующему. Потом к третьему, но у этого было спущено колесо. После четвертого он оглянулся на Розу и показал ей большой палец.
– Уезжай, Рози. Убирайся отсюда.
У Рози было предположение, что Эрни не желает, чтобы его внучка видела, как он орудует отмычкой. Ее это растрогало, и она без лишних разговоров вновь поехала вокруг к фасаду салона. И встала там.
– Нормально тебе здесь, девочка?
– Да, - ответила Норри, вылезая из машины.
– Если он не сможет завести тот фургон, мы просто вернемся в город пешком.
– Это же почти три мили, он осилит такое расстояние?
Лицо у Норри было бледное, но она была в состоянии на улыбку.
– Дедушка меня саму может напрочь заморить. Он каждый день делает по четыре мили, говорит, что таким образом смазка в суставах обновляется. Вы сами уезжайте, пока никто сюда не подъехал и вас не увидел.
– Ты храбрая девочка, - сказала Рози.
– Я не чувствую себя храброй.
– А храбрые никогда такими себя не чувствуют.
Рози поехала назад в город. Норри смотрела ей вслед, пока она не исчезла из вида, а потом, став на свою доску, начала делать ленивые ромбы и рэйлы. Фасадный паркинг имел небольшой уклон, и ей приходилось немного отталкиваться лишь в одну сторону… хотя с тем напряжением, которое ее переполняло, она думала, что сможет проехать на скейтборде отсюда и вплоть до городской площади на вершину холма, даже не закашлявшись. Черт, сейчас она, даже если бы хлопнулась промежностью на доску, ничего бы не почувствовала. А если кто-то сюда нагрянет? Ну, они с дедушкой пришли, потому что он хотел посмотреть, какие есть в продаже фургоны. Она просто ждет его, а потом они пойдут в город. Дедушка любит гулять пешком, всем это известно. Смазывает, таким образом, суставы. Вот только Норри думала, что не ради этого он так много ходит или не только из-за этого. Его длинные прогулки начались после того, как бабушка начала все путать (никто не проговаривал вслух, что это болезнь Альцгеймера, хотя все понимали). Норри думала, что он, таким образом, выхаживает свою печаль. Возможно такое? Она думала, что да. Она знала, что, когда сама в скейт-парке в Оксфорде съезжает на доске по трубе с двойным изгибом, в ней нет места не на что, кроме радости и страха, и радость тогда властвует в доме. Страх ныкается где-то в дальней комнате.