Под куполом
Шрифт:
Барби подкатил вверх глаза, а Расти сделал кулаком жест, словно дрочит.
«… но скоро мы достигнем ХАНААНЫ и будем пировать молоком и медом, которые Бог и наши соотечественники-американцы беспрекословно приготовили для нас!»
Неистовые аплодисменты. На слух, похоже, там стоячая овация. Никаких сомнений, если даже здесь, внизу, где-то устроено подслушивающее устройство, те три-четыре копа наверху сейчас столпились в дверях полицейского участка, и слушают Большого Джима.
Барби сказал:
– Будь наготове, друг.
– Я готов, - откликнулся Расти.
– Поверь, я весь готов.
«Правда, только
Так он подумал за мгновение до того, как началась стрельба.
19
Большой Джим торжествовал. Он завел их именно туда, куда хотел завести: себе на ладонь. Сотни людей, тех, которые голосовали за него, и тех, которые голосовали против. Никогда он не видел их так много в этом зале, даже когда обсуждались молитва [413] в школе или школьный бюджет. Они сидели плотно, плечо к плечу и бедро к бедру, как внутри, так и во дворе, и больше, чем просто его слушали. Без беглеца Сендерса и без Гриннел, которая сидит себе в зале (тяжело было не заметить красное платье в третьем ряду), он сам владел этой толпой. Глаза их умоляли его охранять их. Спасти их. Довершением его радостного триумфа был личный охранник рядом с ним и ряды копов - его копов, - выстроенные вдоль стен этого зала. Не все из них пока что были обмундированы в форму, но все вооружены. И еще не менее чем сотня людей в аудитории имели при себе голубые нарукавные повязки. Это выглядело так, словно он создал себе частную армию.
413
В государственных учебных заведениях США запрещено вести религиозные службы, хотя частная мо-литва разрешена; в муниципальных школах эти проблемы решает местная община, хотя последнее слово имеет суд.
– Друзья мои, сограждане, большинство из вас знают, что мы арестовали человека по имени Дейл Барбара…
Поднялся вихрь восклицаний и свиста. Большой Джим ждал, пока они утихнут, пасмурный снаружи, улыбающийся внутри.
– …за убийство Бренды Перкинс, Лестера Коггинса и двух чудесных девушек, которых мы все знали и любили: Энджи Маккейн и Доди Сендерс.
Возмущенный свист и шиканье вместе с восклицаниями «Повесить его!» и «Террорист!»
Голос, который кричал «террорист», похож на голос Велмы Винтер, дневного менеджера из магазина «Брауни».
– Но чего вы не знаете, - продолжил Большой Джим, - так это того, что Купол - результат учиненной группой элитных научных работников-негодяев заговора, который втайне финансируется определенной правительственной фракцией. Мы морские свинки в их эксперименте, дорогие мои сограждане, а Дейл Барбара - это человек, которого назначили прокладывать и направлять курс этого эксперимента изнутри!
Реакцией на это была оглушительная тишина. Затем она взорвалась гневным ревом.
Когда толпа немного успокоилась, Большой Джим продолжил, упираясь руками в борта трибуны, его упитанное лицо
– Когда я говорю о тайном финансировании, вы можете поинтересоваться, что именно это означает. Ответ ужасный, но простой. Дейл Барбара, с помощью пока еще невыясненного количества жителей нашего города, создал лабораторию по производству наркотиков, которая поставляла огромные объемы кристаллического метамфетамина наркобаронам, кое-кто из которых связан с ЦРУ, по всему восточному побережью страны. И, хотя он пока что не назвал нам имена всех своих соучастников, один из них – у меня душа болит от того, что я вам сейчас скажу, - оказался Энди Сендерсом.
Шум-гам и восклицания удивления в аудитории. Большой Джим заметил, как со своего места начала привставать Эндрия Гриннел, но потом вновь села. «Так будет правильно, - подумал он, - просто сиди себе там. Если ты такая скудоумная, что отважишься задавать мне вопросы, я тебя живьем съем. А потом они тебя съедят живьем».
По правде, он действительно чувствовал себя на это способным.
– Босс Барбары, его руководитель - это тот человек, которого все вы видели по телевизору. Он строит из себя полковника армии США, но фактически он входит в наивысший конклав тех научных работников и правительственных чиновников, на которых лежит вина за этот сатанинский эксперимент. У меня есть признания Барбары относительно этого вот здесь, - он похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане его спортивного пиджака лежал кошелек и компактное издание Нового Завета, в котором слова Христа были напечатаны красным цветом.
Тем временем увеличивалось количество восклицаний «Повесить его!» Большой Джим воздел вверх руку и стоял со склоненной головой, с пасмурным лицом, пока вопли наконец-то не стихли.
– Мы проголосуем относительно наказания Барбары всем городом - как целостный организм, который служит причиной и источником свободы. Все в ваших руках, леди и джентльмены. Если вы проголосуете за смертную казнь, он будет казнен. Но пока я ваш лидер, повешения у нас не будет. Он будет казнен через расстрел отрядом полиции…
Бешеные аплодисменты перебили его слова, и большинство людей вскочили на ноги. Большой Джим наклонился к микрофону…
– …но только после того, как мы получим всю, до последнего кусочка, информацию, которая еще остается скрытой в его ЖАЛКОЙ ДУШЕ ПРЕДАТЕЛЯ!
Теперь уже почти вся аудитория была на ногах. Однако не Эндрия; она так и сидела в третьем ряду рядом с центральным проходом, смотря прямо на него глазами, которые должны были бы быть смирными, затуманенными, взволнованными, но таковыми не были.
«Смотри на меня, как тебе хочется, - думал он, - пока ты сидишь там тихо, как воспитанная девочка».
А тем временем он купался в ливне аплодисментов.
20
– Сейчас?
– спросил Ромми.
– Как вы думаете, Джеки?
– Подождем еще немножко, - сказала она.
Просто инстинкт, ничего другого, а по обыкновению ее инстинкты стоили доверия.
Потом ей оставалось только удивляться, сколько жизней было бы спасено, если бы она ответила Ромми: «О'кей, вперед».