Подрывник
Шрифт:
За всеми этими разборками Кижаев упустил время и вынужден был проехать еще одну, лишнюю остановку. Вместе с ним собралась выходить и та самая девчонка. Она стояла рядом с Игорем по другую сторону поручня, на лице протянулись две явные полоски от слез, но самих их сейчас уже не было видно. Чуть припухшая нижняя губа, ссадина на тонкой шее, только это и показывало видимые потери минувшей драки. Кижаев не удержался и спросил: — Ты как?
— Ниче, нормалек, — буркнула девчонка.
— Ну и хорошо.
Вышли они вместе, машинально повернули в одну сторону. Игорь вытащил сигареты, к его удивлению девчонка сделала тоже самое.
— Ты куда сейчас? — спросил Игорь.
— Домой.
— А где твой дом? — снова спросил Кижаев, уже на ходу, лишь затем, чтобы поддержать разговор.
— Я в девяносто шестом живу.
— Вот как? — удивился Игорь. — Я тоже живу в девяносто шестом.
— Я знаю, в десятой квартире.
Теперь удивился Кижаев.
— Точно, но ты то откуда это знаешь?
— А у нас все про всех знают. Ты на той неделе въехал. В этой квартире раньше два брата наркомана жили, года на три меня постарше. Один в прошлом году умер, другой с месяц назад.
— А, то-то квартира в таком скотском состоянии, — понял Игорь. — Я уж сомневался, люди ли там жили, скорее лошади. А ты, в какой квартире живешь?
— В сорок шестой. Легко запомнить, дом девяносто шесть, квартира сорок шесть.
Они дошли до киоска, оба, так же, не сговариваясь, купили по пачке сигарет. Игорь курил ещё два пакетика орешек, один подарил даме, второй открыл сам.
— Спасибо, — ответила та, — есть хочется — как из пушки. А орехи — они сытные.
Вскоре они подошли к дому, самой обычной пятиэтажке. У своего подъезда Кижаев слегка замялся, он не знал, провожать ли девчонку до квартиры или нет. С одной стороны это было в стиле проявленного им джентльменства, но с другой — потешно: разменявший четвертый десяток дядька провожает до дверей юное создание, только недавно покинувшее детсад. Но девчонка решила всё сама.
— Чао, спасибо за помощь, спасибо за орешки, — попрощалась она своим чуть хрипловатым голосом. При этом юная дама ещё раз пристально глянула на этого худощавого парня, со скуластым, довольно симпатичным лицом, в странном светлом плаще с погончиками, поясом, большим воротником. При свете фонаря терялись морщинки у глаз, и Кижаев казался моложе своего возраста, даже небольшие усики над верхней губой не старили его, а наоборот, очень шли ему. Маленький, вздернутый вверх нос и чуть раскосые темно-карие глаза так же не придавали его лицу слишком серьезное выражение.
"Симпатичный мужик, — подумала Лола. — Жалко, только, что слишком старый".
Кивнув головой, Кижаев прошел в подъезд, в нем как всегда было темно, он услышал рядом какой-то шорох, заметил боковым зрением какое-то движение, чуть подался в сторону, и тут же почувствовал сильный удар по голове. Слава богу, что он пришелся вскользь, и хотя колени Игоря подогнулись, но сознание до конца он не потерял. Сочные удары сзади по голове и спине подсказали ему, что бьют ногами. Ответить Кежа ни как не мог, руки и ноги были как ватные, он лишь опустил голову, пряча её и лицо от ударов. А они продолжали щедро сыпаться, и последнее что слышал Игорь, был звучавший словно за тысячу километров противный звук милицейского свистка.
В себя Игорь пришел уже на свету, оказывается, он поднимался вверх по лестнице, но основным двигателем
— А это ты, — пробормотал он. — С-спасибо.
— Иди лучше, спасибо тут ещё где-то нашёл, — сердито буркнула девица. — Тяжелый как мешок с говном.
От подобной характеристики Игорь несколько взбодрился, но у дверей квартиры его голова крутанула лихую внутреннюю карусель и, скрипнув зубами, он прислонился спиной к стене.
— Чем это они меня так огрели? — спросил он, не открывая глаз.
— Трубой ржавой, — все в том же тоне недовольной примадонны заявила девчонка. — Если б я их свистком не спугнула, вообще бы могли забить наглушняк.
— Так это ты свистела? — оживился Кижаев, шаря себя по карманам. — Спасибо… тебе за это. Открой дверь, а. А то мне глаза даже раскрывать больно. Тебя как зовут-то?
— Лола.
— Как? — удивился Игорь.
— Лола, по паспорту Лариса, мать таким идиотским именем наградила. Все детство дразнили: Лариса-крыса. А сейчас зовут, как хотят. Кто Лора, кто Лара, кто Лола. А тебя как зовут?
— Игорь, можно Кежа.
— Как? — удивилась теперь Лола.
— Кежа. Кличка у меня такая по жизни.
Она открыла дверь, сама, без приглашения прошла в комнату, огляделась по сторонам.
— Хорошая квартира, больше чем у нас, только засранная очень.
Комментировать это высказывание Кижаев не стал. Он и сам знал, что видит сейчас Лола в зальной комнате: ободранные до бетона стены, рулоны линолеума и обоев в углу, заляпанный краскопульт — все атрибуты большого ремонта. Оставив девицу осматривать квартиру, Игорь прошел в ванну, на ходу сдирая с себя одежду, и уже через пять минут лежал, наслаждаясь горячей водой. Въехав в новое жилье, Кежа первым делом сменил все трубы и сантехнику, а ванну поставил самую большую из всех, каких только видел в местных магазинах. При этом чтобы втиснуть ее ванную комнату, Кижаеву пришлось даже слегка подрубить стенку. Но Игорь пошёл даже на это. За долгую кочевую жизнь именно ванна и баня были признаны им самой большой бытовой роскошью.
Дверь в ванную комнату осталась открытой, по причине полного отсутствия самой двери. Вскоре до ушей блаженствовавшего хозяина донесся отдаленный вопрос поздней гостьи.
— Слыш, Кежа. У тебя перекусить случаем ничего нету? Жрать хочется.
— Посмотри в холодильнике. Кстати мне тоже сделай пару бутербродов, — крикнул в ответ Игорь, подливая под струю воды импортную шампунь с любимым запахом роз.
Минут через десять на пороге с подносом в руках появилась Лола.
— Нехилая у тебя ванна, — заметила она, окидывая взглядом место блаженства своего нового знакомого. У того же из пены торчала лишь одна голова. Поставив поперек ванны доску, Лола водрузила на него поднос. Кроме бутербродов на нем присутствовали две запотевших бутылки «Жигулёвского», единственно признаваемый Игорем сорт пива. Бутерброды же Лолка соорудила своеобразные. Намазав огромные куски хлеба майонезом, она сверху пристроила все три вида колбасы найденной у Кижаева: ветчинную, сырокопченую и докторскую. Ни мало не стесняясь малознакомого, голого мужчину она присела на край ванны и принялась в упор разглядывать своего защитника.