Подсадной
Шрифт:
Коляныч призадумался. С чего это боятся? Ведьма, что ли? Или болеет чем? Не, на фирменные поезда больных не принимают. Может, характер не сахар? Не сказал бы… Ментам вагонным не сдала, хотя имела полное моральное право. Странно. Весьма необычная характеристика для дамы. Ну, прошмандовка или стерва – понятно. Никаких вопросов. Но бояться-то почему должны?
Если до этого Коляныч просто нервничал, то теперь заволновался изрядно. Вдруг она и слушать ничего не захочет? И даже цветы не возьмет. Кто он для нее такой? Коля? Ладно б еще Николас Кейдж. Таких Коль полные
Да, похоже, без случайного маньяка не обойтись. Но где его сейчас возьмешь? (Внимание: срочно требуется маньяк для проведения оперативной комбинации! Оплата гарантирована.) Надо было Антона от съемок оторвать, пускай бы сыграл, у него подонки хорошо получаются.
С ланчем теперь тоже проблема. Наркоману отдана последняя купюра. Осталась только мелочь, даже на кофе не хватит. А как говорят кубинцы – нет песо, нет махито. И куда ее приглашать? Нормальный ухажер нанял бы яхту, заказал бы ужин с лобстерами, фейерверк, привез бы корзину элитных роз, подарил бы колечко от Кардена с брюликами. А то заколка пластмассовая, «Ниссан» немытый. И как только совесть позволяет.
В тревожном ожидании прошел час. И когда Коляныч прикидывал, что предпринять, если Вера Павловна не появится вовсе, она появилась! В плотно облегающей футболке с вышитым сзади китайским драконом и светло-голубых джинсах. И появилась не одна. А с ходячей шваброй под названием пекинес. Это такая собаченция, у которой не понять, где голова, а где задница. Страшная зверюга. Намажь морду фосфором и выпусти ночью на улицу. Куда там до нее собаке Баскервилей!.. Смерть от инфаркта гарантирована.
Видимо, именно эту «швабру» и должен был благодарить исстрадавшийся Коляныч. Приспичило зверюге облегчить мочевой пузырь. Выгул называется. А может, наркоман, говоря про страх, имел в виду именно «швабру»? Вдруг это особая секретная порода? Внешне игрушечная, а коснись хозяйки – на куски разорвет. Вместе с букетом.
Коля судорожно снял очки, швырнул их на торпеду. Схватил розы, быстро расправил пожухлые лепестки. Достал заколку. У него есть минут пять, от силы шесть, если «швабра» плотно пообедала.
Как это, однако, непросто. Ноги – вата, язык – свинец, сердце – барабан. Внедряться проще. Но, как говорил Юз Алешковский, любовь вам не червонец срока, любовь – это от звонка до звонка.
– И. Здрасте, Вера. Не узнаете?
Собаченция среагировала первой, поспешила к ноге незнакомца и сделала подлость прямо на брюки.
– Ферри, как не стыдно! Фу… Простите…
– Ничего… Это вам.
Коля протянул букет. Однофамилец моющего средства своим некрасивым поступком помог разрядить обстановку.
– Спасибо. Но… зачем?
– Я же виноват перед вами. Берите, берите. – Он почти силой заставил девушку взять букет. – И вот еще. Заколка. Почти такая, как была.
Вера растерянно улыбнулась:
– Ну что вы.
– Мне не жалко. Дедушка работает на заколочной фабрике. Понемногу ворует, а я продаю. Этим и живем.
Вера еще раз улыбнулась. Судя по всему, она вспомнила пассажира спального вагона.
– Вы что, меня здесь ждали?
– Два дня. Я же должен
– Я уж и забыла.
– Зато я не забыл, потому что все записываю. Вы нас тогда очень выручили. Правда.
Вера Павловна нахмурилась – та сцена в вагоне не принесла ей положительных эмоций. Пока она находилась в пограничном состоянии, Коляныч пошел в наступление:
– Я обещал ресторан, но передумал (у меня нет денег). Мне кажется, вы не пойдете.
– Правильно думаете.
– Значит, угадал. А как насчет театра? Очень хороший спектакль. Там играет мой друг. Антон Лебедев. Может, слышали? Могу познакомить.
Идея с театром посетила Коляныча внезапно, но не случайно. За спиной Веры Павловны пестрела концертная афиша. А уж с контрамарками он решит, связи в театральных кругах еще остались.
– Лебедев?.. Да, конечно… Но мне сегодня на поезд. В смысле, на работу. И потом, как-то все неожиданно…
– Вера, гарантирую – вы можете уйти в любое время, когда захотите. Я не доставлю вам никаких неудобств. Отвезу и привезу. А если хотите в ресторан, то ноу проблем.
Девушка бросила взгляд на окно, а Коляныч, воспользовавшись моментом, на декольте ее футболки. Ослепляет!
«Откажет – не откажет? Плюнет – поцелует?»
Конечно, ситуация нестандартная – подходит на улице практически незнакомый мэн и приглашает в театр. Хотя почему нестандартная? Театр – не самый плохой вариант. Если, конечно, он не патологоана-томический.
– Вас как звать?
– Николай. Коля.
– Спасибо за приглашение, Николай, но… У меня другие планы. Считайте, что свою вину вы загладили.
Плюнула. Отказала. Решительно и бесповоротно. Эх, надо было сразу в кабак звать. Взрослый же человек. Еще б в музей Ленина пригласил или в цирк.
Лучик заходящего солнца осветил ее лицо. Фантастика! Нет, это сыр «Хохланд». Внеземной вкус! Коля собрал всю волю в кулак, чтобы удержаться на дрожащих ногах и не удариться оземь от расстройства. Удержался. Нокдаун. Стоять могу, но драться нет.
Вот он, прямолинейный подход. Творчески надо к таким вопросам подходить, творчески…
– До свидания. Ферри, пойдем домой.
Собаченция тявкнула на несостоявшегося ухажера и засеменила к подъезду, подметая шерстью пыльный асфальт. Хозяйка пошла следом. Прежде чем открыть дверь, она повернулась и еще раз посмотрела на молодого человека. И по его лицу догадалась, что человек немножко расстроен. Ибо с таким лицом обычно заходят на эшафот или в кабинет к проктологу.
Наверное, если бы Коля бросился уговаривать Веру, предлагать всякие удовольствия и развлечения, она пресекла бы попытки и хлопнула дверью. Много вас тут таких, развлекателей. Но он просто молча стоял и с такой чаплинской вселенской грустью смотрел на нее, что проводнице вдруг стало жалко этого странного парня. (А если это любовь?) Представила, как он выбирал заколку в магазине. Ведь он наверняка приехал сюда не просто, чтобы загладить вину. Да и никто никогда из пассажиров не приезжал к оскорбленной им проводнице, чтобы извиниться. Хотя оскорбляли почти в каждом рейсе.