Поэт

Коннелли Майкл

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СЕТЬ «ЛДДВ»!

Я вздохнул, откинувшись на кровати, где сидел, и почувствовал нараставшую внутри нервную дрожь. Через несколько секунд экран дернулся, и внизу засветилось приглашение для ввода пароля.

Я напечатал «Эдгар». Руки продолжали дрожать. Пароль был принят, и спустя несколько секунд сеть запросила второй код.

Я ввел слово «Пери». Его также подтвердили, после чего на экране появились строки предупреждений.

ХВАЛА ПОВЕЛИТЕЛЮ!

ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ

1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ

РЕАЛЬНОГО ИМЕНИ.

2. НИКОГДА И НИКОМУ НЕ ПЕРЕДАВАТЬ СИСТЕМНЫЕ РЕКВИЗИТЫ.

3. НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ДРУГИМИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМИ В РЕАЛЕ.

4. ВСЕГДА ИМЕТЬ В ВИДУ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОСТРАНЦАМИ.

5. СИСТЕМНЫЙ ОПЕРАТОР ИМЕЕТ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

6. ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОЖЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ ВИДОВ НЕЗАКОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

7. СЕТЬ НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ.

8. ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ РАБОТЫ НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ.

Нажав «Ввод», я перешел к табличке, содержавшей множество электронных досок, доступных пользователям сети. Здесь, как и описал Клирмонтан, открывался рог изобилия всего, что угодно пожелать продвинутому педофилу. Я нажал кнопку «эскейп», и компьютер тут же спросил, действительно ли я хочу выйти. Ответив «Да», я вышел из «ЛДДВ». Исследовать закоулки сети в данный момент не хотелось. Более интересным казалось то, что Торсон, или тот, кто звонил из его комнаты утром в воскресенье, знал про сеть и даже входил в нее не позднее чем четыре дня назад.

* * *

Звонок в сеть «ЛДДВ» сделали из комнаты Торсона с очевидным умыслом: создать впечатление, что звонил именно он. Теперь пора тщательно проанализировать другие факты. Соединение произошло спустя несколько минут после звонка Уоррену в Лос-Анджелес. Торсон отстаивал свою непричастность к утечке яростно и по крайней мере трижды. В свою очередь, Уоррен дважды отрицал то же самое, в том числе один раз — после смерти Торсона, когда это обстоятельство уже не имело особого значения. Зерна сомнения, что он посеял во время нашей последней встречи, взошли и расцвели пышным цветом. Да так, что почти превратились в уверенность.

Если поверить Уоррену и Торсону, кто тогда находился в номере и разговаривал по телефону? Из всех возможностей, пронесшихся в моем мозгу, какие-то ощущения вызвала только одна. И от этой мысли сразу защемило сердце.

Рейчел.

Стечение разных и не связанных друг с другом обстоятельств — вот что заставило подсознание свернуть на эту тропу.

Во-первых, у Рейчел имелся портативный компьютер. И конечно, это звено выглядело наиболее слабым. Торсон, Бэкус, кто угодно, имея ноутбук, могли установить соединение с «ЛДДВ» в любое время. Но, во-вторых, в субботу поздно вечером Рейчел не оказалось в ее номере. Не отозвалась она ни на голос, ни на стук. Где она находилась? И могла ли оказаться в комнате Торсона?

Тут же пришли на ум слова Торсона, которые он произнес о Рейчел. «Раскрашенная пустыня».

Он говорил кое-что еще. «Она станет играть тобой, словно игрушкой. То она захочет быть с тобой, то расхочет... Она уйдет от тебя».

И последнее: та встреча с Торсоном в коридоре. Это произошло сразу после полуночи, почти в то же время, что и междугородные звонки из его номера. Когда Торсон проходил мимо, я видел в его руках что-то из вещей. Сумку или небольшой чемоданчик.

Еще я вспомнил звук «молнии». Рейчел открывала карманчик в своей сумочке, доставая презерватив. «На случай непредвиденных обстоятельств». Сразу в голову пришла шальная мысль. Да, пожалуй, это способ вытащить Торсона из комнаты и позвонить оттуда самой.

Ужасное ощущение. Цветок, посаженный Уорреном, цвел и источал ядовитый запах. Встав, чтобы немного размяться, я тут же почувствовал головокружение. Чертовы таблетки, придется и дальше сидеть на койке.

Собравшись, я вернул телефонный аппарат на линию и набрал номер отеля в Фениксе. Дежурный перевел звонок в отдел счетов, и трубку тут же взяла молодая женщина.

— Алло, послушайте, я останавливался у вас перед выходными и не сообразил свериться со счетом, когда выезжал. Есть вопрос по моим телефонным расходам. Возможно, я действительно столько звонил, но не помню точно. Кто-нибудь поможет разобраться?

— Конечно, сэр. Назовите имя, я сверюсь с выписками.

— Буду весьма признателен. Гордон Торсон.

Она не ответила, а я замер, подумав: может, она видела сюжет из Лос-Анджелеса по телевизору или прочитала об убийстве агента в газете. Но тут же услышал, как стучит клавиатура компьютера.

— Да, мистер Торсон. Вы снимали номер двадцать пять, на два дня и две ночи. В чем проблема?

Я записал номер комнаты в блокнот, просто так, чтобы что-то сделать. Успокаивал сам процесс, журналистская привычка фиксировать детали.

— Вы знаете... я ищу свою копию и никак не найду... Черт! Не знаю, куда-то засунул... Наверное, придется перезвонить попозже. Может, за это время вы найдете то, что нужно. Дело в том, что с меня сняли деньги за три звонка, все сделаны в субботу, сразу после полуночи. Не помню, чтобы я звонил три раза. У меня в платежке помечены все три номера, вот послушайте.

Я быстро продиктовал ей цифры, полученные от оператора «Визы», в надежде, что это сработает.

— Да, звонки действительно есть в счете. А вы уверены, что не...

— В какое время они сделаны? Видите ли, это и есть проблема. Я не занимаюсь бизнесом после полуночи.

Она продиктовала время звонков. В Квонтико — начиная с 00.37, потом звонок Уоррену в 00.41, и последний, в сеть «ЛДДВ», зафиксирован в 00.56. Записав, я посмотрел на цифры.

— Так вы уверены, что не звонили?

— Что?

— Я спросила, уверены ли вы, что не совершали звонков?

— Да, разумеется.

— Возможно, в вашем номере находился кто-то еще?