Поклянись...
Шрифт:
– А… чего… - выдавил из себя Норид, приземлившись. Вариан не стал сдерживать ехидной ухмылки и для наглядности постучал по крышке. Рычание очнувшейся Миры, усиленное гулким эхом, разнеслось по всему двору.
– Я же говорю, он не будет сильно возражать, - невинно заметил эльф.
– Слушай, ты перестань так, а?! – Норид покачал головой и поежился от холода – мороз стоял страшный, от него не спасала даже стеганая куртка. – Лешего тебе в печенку… Нельзя так над друзьями-товарищами издеваться, нельзя! И вообще, за такие шутки в зубах бывают промежутки!
– Ничего, я побуду
– Ну… - Норид не успел закончить.
Тучи собрались так внезапно, словно их наколдовал сумасшедший маг-погодник. Норида прервала вьюга, мгновенно окутавшая весь двор. Не было не начальных снежинок, ни робких ветерков – лишь яростный ураган, бросающий в лица пригоршни колючего снега. Наемники едва успели спастись в доме.
– Во леший, - пролязгал Норид, глядя в окно. – Как же мы ее откапывать-то будем?
– Ничего, пусть задыхается, - чуть более равнодушно, чем следовало, ответил Вариан. И именно по этому "чуть" полукровка и почувствовал фальшь…
Темно. Нет ни лучика света, но ей он и не был нужен. Нежить может видеть и на дне пропасти так же хорошо, как в ясную ночь.
Она пошевелилась, помотала башкой, села на земле. Голова немилосердно болела – эльф хорошо ее приложил… Оборотниха зарычала, услышав сверху какие-то звуки. Раздались голоса – испуганный и веселый, стук… А потом все исчезло, заслоненное страшным воем.
Зима. Зима в Пустоземье.
Даже такая тварь, как оборотниха, понимала, что это значит. Голод. Снег. Безжалостный ветер. Она пережила множество зим, и знала, чем ей грозит заточение здесь. Оборотниха начала отчаянно метаться по тюрьме, тихонько повизгивая от страха. Помещение было совсем маленьким – три шага в одну сторону, четыре в другую. Нечего было и думать найти здесь нору, запасной выход…
Внезапно она остановилась. Там, наверху, взошло солнце. Нежить чувствовала его каждой клеточкой, хоть оно было и невидимо. Потянуло в сон – глубокий, спокойный…
Нельзя.
Движения оборотнихи поменялись. Теперь она не тупо металась, а старательно обнюхивала каждый клочок земли, каждую деревяшку. Кто-то посторонний мог бы отметить, как изменилось выражение глаз – вместо постоянной жажды крови, сейчас заглушенной страхом, они отобразили непривычную сосредоточенность, отблески разума…
Здесь.
Оборотниха начала скрести землю. Сначала неуверенно, постоянно оглядываясь, потом все быстрее. Когти, непривычные к такой работе, нещадно болели, на пальцах появилась кровь. Ничего. Все потом…
Она копала путь.
Вьюга продолжалась целый день, а потом и всю ночь. Лишь на рассвете снег утих, и товарищи рискнули высунуться на улицу. Выходить пришлось через чердачное окошко – весь нижний этаж замело.
– Ненавижу зиму! – ругнулся Норид, стуча зубами от холода. Неутоптанный снег не держал его, и полукровка сразу же утоп в нем по пояс. – Мерзкий снег, дурацкая вьюга… ну что ей начаться через несколько
– Ты к кому обращаешься? – хмуро спросил Вариан, высовываясь из окна. Веревка обледенела, так что эльф решил не связываться с ней и просто прыгнул вниз. На этот раз снег сослужил добрую службу, не дав ему разбиться, но погрузился Вариан еще глубже, чем его приятель. Лишь с огромным трудом ему удалось расчистить крохотный пятачок. Рядом пыхтел Норид, вытаптывая себе тропинку. По-хорошему, нужно было выйти в город и пригласить сюда пару-тройку троллей-работников, чтобы притоптали снег, а то и отчистили от него весь двор, но наемники решили не рисковать. Леший знает, что с тварью стало. Может, еще жива, а так можно и на виселицу попасть. Так что действовать решили по-другому – более кропотливым и сложным, но таким же действенным, а главное – скрытным, - методом. То есть – вновь вспомнить все, что они знали о магии.
– Так, где начинаем? – полукровка огляделся и, облюбовав центр двора, решительно двинулся к нему. Наемник ругался сквозь зубы, с каждым шагом утопая в белом покрывале, но все-таки ломился вперед и даже расчищал и утаптывал дорожку. В результате три сажени он преодолевал несколько минут, а, когда остановился, вытер выступивший пот. – Ох, не легкая это работа, а? Вариан, ты мне потом поможешь?
– Да. Деньгами, троллей пригласишь, - процедил эльф, преодолевая последнюю сажень. В отличие от товарища, эльф устроился у забора, намереваясь заодно расчистить и дорожку от дома. – Ну, готов?
– Да!
Товарищи одновременно начертили на снегу вокруг себя правильные круги, морщась от холода – колдовать следовало без перчаток, и мороз мстительно пощипывал кожу. Потом Вариан начал читать короткое заклинание, подсмотренное у одного мага. Норид поддержал его:
– Akieedr bihж atfeah cghцkaaarц!
Вариан всегда подозревал, что магами становятся так редко из-за отсутствия вовсе не таланта, а терпения и риторических умений. Потому что выговорить даже это, одно из самых коротких и простых, было почти невозможно. Во всяком случае, они с Норидом трудились над ним почти все время вынужденного безделья, поминая последними словами всех магов и их предшественников, которые использовали этот непонятный, сложнейший язык. Лишь после двухсотой попытки Норид перестал запинаться, а Вариан, который знал текст и раньше – терпеливо повторять каждую букву.
Но результат последовал незамедлительно. Вокруг каждого из наемников вспыхнуло огненное кольцо, которые начали медленно расширяться, охватывая все больше и больше пространства. Пламя горело само по себе, обжигая и растапливая лишь снег. Кольцо Вариана было сильное, широкое, у Норида – послабее. Когда через несколько минут кольца встретились и потухли, двор был уже почти полностью очищен. Во всяком случае, слой снега по колено наемники не считали за серьезное препятствие – после того, что было, такой слой казался незначительным препятствием. Сугробы сохранились лишь по краям двора, у забора, где заклинание полукровки их не достало.