Покореженное эхо
Шрифт:
— Вы сказали, что миллионерам захотелось острых ощущений? Но помимо этого хочется и самоутверждения. Испытания своих амбиций, вседозволенности и самоуверенности. Он уже доказал всем, что умеет делать деньги. Купил себе дорогой дом, машину, жену — мисс Вселенную, а дальше? Нужна встряска, удар током, адреналин в крови. Возьмите в пример нескольких своих друзей. Вы человек, живущий в своем собственном мире, вам не до нас. Вы не миллионер, но человек состоятельный, имеете возможность постоянно самоутверждаться, периодически
Гортинский напрягся. Нахмурив лоб, он глянул на собеседника.
— Что вам известно о моих друзьях?
— Только то, что прочитал в вашем новогоднем интервью.
Швед достал из спортивной сумки журнал «Профиль» и положил на стол.
— Здесь вы и ваши друзья за новогодним столом в ресторане «Метрополь» и ваше интервью на двух страницах. Вы сами сказали, что каждый из ваших приятелей стоит дороже миллиона долларов, но они нищие, потому что не обладают фантазией, а из самолета не увидишь того, что видно, пролетая над жизнью на крылатом Пегасе. И я с вами согласен. Вам незачем спускаться на грешную землю. Вообразите себе своих друзей в роли грабителей.
Гортинский рассмеялся. Он взял журнал и посмотрел на цветной снимок, где красовалось восемь мужчин в смокингах и бабочках, стоящих вокруг стола с фужерами шампанского в руках. Только он один на снимке был одет в белый смокинг, остальные — в черные. Что правда, то правда, он выглядел белой вороной. Возможно, за это друзья его и любили. Кто как не он выдумывал всякие экзотические путешествия, то в джунгли Амазонки, то на острова Фиджи к папуасам, то круиз на яхтах по Северному морю, то в гости к пингвинам. Черт! Один раз живем!
Друзья всегда шли на поводу у «белой вороны», оплачивали его бредовые идеи, а потом говорили ему спасибо. Им было всегда с ним весело и интересно, без Венички не происходило ни одно событие из тех, что откладывались в памяти на месяца, а то и на годы.
— Где вы взяли этот журнал?
— В своем номере. Очевидно, мой предшественник был русским, он и забыл журнал. Я прочел его от корки до корки, а потом увидел вас в кафе за завтраком, а уже затем пошел в библиотеку и попросил ваши книги. Ну и набрался наглости и подсел к вам.
— Как они могли попасть в библиотеку?
— Так же, как журнал в мой номер. Вся библиотека состоит из покет-буков в мягких обложках. Люди берут с собой в дорогу почитать, но никто не увозит книги обратно. Их собирают, расфасовывают и выставляют на полки. По-моему, это разумно. До того, как я прочел журнал, я о вас ничего не знал. Ваши книги не издаются в Швеции.
— Хорошо. Вернемся к нашим баранам. Итак, банду мы набрали, план составили, сообщника нашли, ограбление совершили. Что дальше? Мы наметили завязку. Страниц сорок она займет. О чем писать еще на трехстах?
— Тут вам и карты в
— Не зажигает. Продать картины они не могут. Надо ждать десять лет. И потом, где они найдут покупателя? Того самого теневого коллекционера?
— Покупателя не ищут. Если музейный работник идет на такую рискованную сделку, у него уже есть покупатель. Ведь выбор картины производит заказчик. В галерее есть картины дороже и популярнее.
— Разумеется, полиция тоже об этом догадывается.
— Конечно. Но только сделать ничего не может. Не пойман — не вор! Кажется, так звучит ваша пословица.
— Где гарантия, что музейщик не обманет грабителей. По идее он нанимает людей для своего дела. В чем интерес грабителей?
— Картины они оставят у себя. Музейному работнику они их вернут через десять лет по цене страховки в миллионов долларов за каждую и плюс по одному проценту за год хранения. Получается приличная сумма.
— Сколько же получит сам музейщик?
— Можете придумать любую сумму и не ошибетесь. Но когда начинают считать чужие деньги, пропадает главное. Романтика! То, на чем вы строите все свои триллеры. Важен процесс, а не результат.
— Порой весь процесс затевается ради последней фразы последней странице. Смазанный финал разочаровывает Читателя, даже если книга в целом получилась интересной. Финал можно сравнить с фейерверком, с хлопком пробки шампанского в новогоднюю ночь под бой курантов. А в вашей идее кульминация сводится к самому ограблению.
— Не разочаровывайте меня. Вы ведь мастер интриги, вкрутите так, что и про ограбление в конце книги все успеют забыть. Начинаешь читать про Петю, но выясняется что книга про Наташу, а в итоге все дело в Михаиле.
— И еще вопрос. Если картины останутся грабителям, но как они переправят их за границу.
— А зачем? Чтобы потом возвращать обратно. В стране, де находится галерея, места очень много, чтобы спрятать и Законсервировать картины на сотню лет.
Украли, отвезли, спрятали и со спокойной душой возвращайся домой. Пусть полиция хоть на голове тут стоит. Не пойман — не вор! Работник музея спокоен, его заговорить не заставишь, свидетелей нет, а грабители могут только тешить свое самолюбие воспоминаниями об ограблении и следить за расследованием из газет.
Они-то точно знают, что через десть лет, Чтобы ни случилось, свои миллионы они получат. Пожалуй, такое приключение пережить интересней, чем переехать пустыню на велосипеде.
Гортинский глянул на собеседника. Возможно, он и говорил в каком-то интервью о велогонках в пустыне, разве все упомнишь. Швед не глуп, успел немало узнать о случайном курортнике из России, а вот он о нем ничего не знал.
— Как вас зовут?
— Герман Шверник. Мой дед был русским. И вообще, я люблю Россию и ее народ. Удивительная и непредсказуемая страна.