Покореженное эхо
Шрифт:
— Хорошо, Герман. Жду вас завтра с деньгами и планом. Вам лучше знать, как мне расплатиться за землю в Швеции. Может быть, чеком или…
— Я подумаю. Идеально иметь счет в банке, но вряд ли разумно открывать счет на ваше имя. У нас очень строгие законы. Не стоит привлекать к себе внимание.
— Всецело полагаюсь на вас.
— Завтра вечером я буду у вас. Рад, что мы поняли друг друга.
— А вы сомневались? Не думаю. План созрел у вас не вчера. И мою кандидатуру вы выбрали не из журнала «Профиль». Уверен, что и в Альпах на лыжном курорте
Шверник откланялся и ушел. Гортинский тут же сел на телефон и разыскал Марту. Она очень обрадовалась его звонку и обещала прийти вечером.
И опять ужин при свечах с шампанским. Шведки, в отличие от русских женщин, не любят рассказывать о себе, привирать или плакаться в жилетку. Личная жизнь человека защищена панцирем, и никто, что называется, не лезет друг другу в душу. Пока люди устраивают друг друга, они находятся вместе, как только взаимный интерес пропадает, они расходятся.
Вениамин Борисович был человеком необычным, индивидуальностью, а когда старался кому-то понравиться, то превращался в само обаяние.
О деле он заговорил в постели после первых утех, когда, закутанный в простыню, вышел из ванной и с двумя бокалами искристого напитка прилег рядом.
Он чувствовал, что нравится Марте, но понимал, что только русские женщины готовы кидаться в омут за мужиком и идти за ним в Сибирь. В данном случае требовался деловой взаимовыгодный контракт, требующий партнерства в большей степени, чем чувства.
— Я хочу купить дом за городом и сделать несколько пристроек. К сожалению, я через несколько дней уеду в Россию и смогу приезжать в Швецию раз в год, не чаще. Ты при желании могла бы жить там или просто следить за домом. Такая покупка по нашим с тобой подсчетам обойдется в двести пятьдесят тысяч долларов.
Извини, но мне проще делать подсчеты в американской валюте. Тебе за твое усердие и помощь при строительстве перепадет сто тысяч. Но дом должен всегда быть готовым к приему гостей. То есть меня. Приезжать я буду без предупреждений. Постарайся, чтобы я не наткнулся здесь на другого мужчину. Что скажешь?
— Сто тысяч — очень большие деньги. Такая работа не стоит того. — Десять лет как минимум ты будешь хранительницей очага. Разумеется, я не хочу связывать тебя никакими обязательствами, но дом всегда должен оставаться надежной крепостью. Пару раз тебе придется приехать в Россию и привезти мне фотографии и видеоматериалы о ходе строительных работ и благоустройстве.
— Я была в России трижды. Мне нравится ваша страна и ваш язык. Я его учила семь лет. Теперь учу русскому своего сына.
Гортинский удивился. Он впервые узнал о сыне. Но это нормально. Почему она должна ему рассказывать о своей семье.
— Сколько ему лет?
— Четырнадцать.
Гортинский был уверен, что девушке не больше двадцати пяти. Теперь он понял, что ничего не понимает в женщинах. Во всяком случае в
Марту смущал размах ее нового приятеля. В Швеции умеют считать деньги и любая работа имеет определенные ставки. За здорово живешь и красивые глазки денег не платят. Но Веня оставался для нее иностранцем и человеком необычным.
Аналогов ей не встречалось и даже похожих отчасти. Он словно из космоса прилетел и не понимает земных законов.
На следующее утро они поехали на юг вдоль побережья и в сорока милях от Стокгольма нашли то, что искали. Разумеется, место было определено заранее и их встречал агент по недвижимости.
Небольшой каменный домик буквой "г" имел шесть комнат. Шведы не любят ярусы, и поэтому дом был одноэтажным, но с шестью каминами. Лесной участок на пятнадцать соток. До моря десять минут хода. Вдоль берега раскинулся рыбачий поселок.
Гортинского все устраивало, и он заключил договор. Теперь дело за юристами, оформлением и оплатой. Марта уже думала о мебели и дополнительном оборудовании. Самым удивительным для нее стало пожелание Вени выстроить на участке гараж на три машины и поставить новый высокий забор, к чему здесь не привыкли.
Вернувшись в гостиницу, Гортинский нарисовал Марте план гаража, чем удивил ее еще больше. Этот план надо было отдать проектировщикам, рассчитать, нанять строителей и оплатить стройматериалы.
Чем же так поразил воображение Марты план Гортинского? Гараж — это кирпичное утепленное здание с подвалом. Причем вход в подвал должен быть скрытым. Спустившись по лестнице вниз на три метра, попадаешь на площадку, перед которой должна находиться сейфовая дверь весом не менее двух тонн с семью прорезями для замков, но устанавливать их не нужно. И еще. Стены комнаты, в которую ведет дверь, должны быть из бетона шириной в метр со всех сторон, включая пол и потолок. Сама комната не должна превышать пяти квадратных метров.
Эдакий чуланчик, похожий на бомбоубежище от ядерной атаки. Можно и так мотивировать свою бредовую идею, но Гортинский ее никак не мотивировал. Что взять с русского? Очевидно, все они до смерти напуганы ядерной угрозой и без убежища в виде каменного мешка жизнь себе не представляют. Фантаст-сочинитель подлил масла в огонь и сказал Марте, что у него на даче в Подмосковье есть такой же подвал.
— А у твоих друзей? — спросила Марта.
— У них еще больше. Все зависит от того, сколько в семье человек.
Он напомнил о вентиляции, о стоке воды и, разумеется, об электричестве.
Марта еще долго не могла отойти от шока, но потом смирилась. В конце концов ей предложили большие деньги за ничтожную работу, и ее дело выполнять прихоти хозяина, а не вникать в особенности национального характера. После ужина они разошлись, так как на Марту возложили кучу дел, а Гортинский вернулся в свой номер.
Не прошло и получаса, как объявился Герман Шверник. Обсуждение плана, передача денег, обмен расписками затянулись до глубокой ночи.