Покореженное эхо
Шрифт:
В принципе все вопросы были решены. Остались неизвестны лишь имена четырех человек, кому Шверник должен был выслать при помощи своих посредников приглашения. Гортинский обещал выслать список через месяц. Когда казалось все точки над и уже были поставлены, Гортинский улыбнулся и вдруг неожиданно сказал:
— Да! Черт возьми! Я забыл о главном условии, без которого наша сделка не может состояться.
Шверник был обескуражен. Все понятно, он не знал Гортинского, человека, преподносящего самые неожиданные сюрпризы в последний момент.
— Кажется, мы учли все детали, уважаемый Вениамин Борисович.
— Нет. Меня могут схватить случайно,
— Поясните, пожалуйста.
— С удовольствием. Сначала вопрос. Как часто вам меняют сигнализацию?
— Раз в год. Технологии постоянно совершенствуются. Мы не можем от них отставать. Это требование страховых компаний.
— Отлично. Вы поменяете сигнализацию за неделю до операции. При этом руководство галереи должно видеть ваше недовольство сменой старой сигнализации на новую. Пусть это выглядит как некоторый скептицизм и недоверие директора.
Только не перестарайтесь. Снимем, так снимем, но старая была не хуже, если не лучше! Вот что должны прочитать коллеги в ваших глазах. Впоследствии, как мы знаем, ваши опасения подтвердятся. Но речь не об этом. Завтра утром вы составите договор на официальном бланке музея со всеми необходимыми печатями, подобающими подробностями и с вашей подписью.
Суть договора следующая. Вы нанимаете специалистов за определенное вознаграждение с целью проверки надежности сигнализации и проверки безопасности хранящихся в музее шедевров живописи. Ограбление галереи происходит с вашего ведома — в этом смысл договора. Специалисты обязуются в случае удачного исхода на следующие сутки вернуть музею похищенное и получить вознаграждение за проделанную работу, тем самым доказав, что сигнализация музея недостаточно надежна и требует доработок. Этот договор будет находиться у меня в кармане в течение всего процесса работы и, в случае задержания, картины вернутся в музей, а мы с вами докажем всему миру и страховым компаниям в том числе, что безопасность музея обеспечивается на высшем уровне и грабителям нет смысла даже мечтать о хищении картин в вашей галерее. Этот договор освобождает вас и меня от ответственности за деяния. Мы лишь проводили работу по проверке надежности сигнализации.
Минут пять Шверник смотрел на Гортинского, вытаращив глаза, и проворачивая идею в мозгах, как мясорубка мясо.
— Вы — гений, господин Гортинский.
— Ничего подобного. Я не хочу сидеть в тюрьме и подводить своих друзей.
Они привыкли мне доверять и никогда не жалеют об этом. Речь идет не о краже сигарет из супермаркета, а о сенсационном ограблении. Завтра вы мне передадите договор. Одна деталь. На документе не следует ставить число и месяц заключения договора. Я сделаю это сам в назначенный день.
— Понимаю. Но почему не заключить договор в день операции?
— Потому, что мои друзья не грабители, а очень уважаемые люди не только в своей стране, но и в ряде других стран. Мне очень непросто будет втянуть их в предстоящую аферу.
— Конечно. Игра есть игра! Вы правы.
— Жду вас завтра с договором.
Писателю потребовалось еще три дня для завершения всех дел, и он вылетел самолетом к себе на родину.
4.
Спустя два месяца Марта приехала в Россию и отчиталась перед своим русским нанимателем о проделанной работе.
Три дня пребывания в Москве Марта ощущала к себе особое внимание.
Гортинский не отходил от нее ни на шаг, засыпал ее цветами и ласками. Уехала Марта с огромными впечатлениями и думала о Вене не как об скользящем увлечении, а как о чем-то большем, еще не до конца осознанном. Сердечные волнения женщину немного беспокоили. Она сама себя лишала свободы чувств, и это ее настораживало. Откинувшись на спинку кресла самолета, Марта весь полет мечтательно представляла себе тот день, когда Веня прилетит в Швецию и как она его встретит. А свидание виделось не за горами. Он обещал посетить Швецию через два месяца.
На третий день после отлета Марты из Москвы Вениамин Борисович отмечал свой день рождения, но на этот раз не очень пышно и пригласил к себе лишь избранных друзей. Шесть мужчин и хозяин. По размахам Гортинского — чересчур скромно. Никто из друзей даже не подозревал, что его кандидатура прошла особый отбор по десяткам параметров, отбор, сравнимый разве что с отбором в отряд космонавтов.
После первого тоста за процветание таланта великого и неповторимого, самого-самого и тому подобное, крепкие мужики набросились на салаты, рыбу и прочую закуску, и за столом наступило временное затишье. Один лишь хозяин ничего не ел, а разглядывал своих друзей, переводя взгляд с одного на другого и слабо, еле заметно улыбался.
Слева, рядом с Гортинским, сидел Платоша. Платон Пелевин. Зануда, каких свет не видел. Он был прирожденным математиком, преподавал в университете за нищенскую зарплату и совмещал профессорскую должность с работой главного бухгалтера в трех фирмах одновременно, в каждой из которых ему платили по годовому профессорскому окладу в месяц. Трудоголик и упрямец. Человек, лишенный фантазии и юмора. Романы своего друга читал с удовольствием, но приговор всегда был однозначным: «Так не бывает». Если он сам что-то не пощупал и не увидел, значит, это вранье. Его терпели и даже любили, несмотря на все недостатки по нескольким причинам. Он вносил здоровый скептицизм во все сумасбродные идеи друзей, трезво оценивая обстановку, распоряжался деньгами во всех путешествиях и не доводил дело до полных растрат. За ним сидел Павел Назаров. Павлуша был полной противоположностью Платоши, весельчак, музыкант и отличный бард. Без его гитары и песен не проходила ни одна вечеринка. Назаров начинал с периферийной рок-группы — четверо ребят сколотили коллектив, и Паша тут же стал его лидером.
Благодаря его настырности, таланту и вкусу ансамбль вскоре перебрался в столицу, а Паша начал создавать все новые и новые группы, став в результате одним из ведущих продюсеров столицы.
Рядом с Пашей жевал холодную баранину Евдоша. Тоже человек деловой до мозга костей. Евдоким Вяткин задался целью завладеть земельными ресурсами страны. Он закончил Нефтяной институт и решил, что нефть — будущее России.
Олигарха из него не получилось, но количество бензоколонок в Москве и области росло. Главным его достоинством было умение договариваться с людьми любых возрастных и умственных категорий, что сохранило ему жизнь в расцвете беспредела, рэкета и войны кланов за рынок.