Политика
Шрифт:
Папа махает мне, я подхожу. Он обнимает меня за плечи и негромко говорит:
– Соцков этот Костя предлагает нам с ними в одной комнате… Здесь комнаты все, в основном, на четыре человека, и можно поставить пятую кровать…
– А двухместных что – нет?
– Есть пару штук, но только для блатных. Давай, может, с ними, а то как подселят кого-нибудь… И тебе веселее будет с этим Игорем. Ну что?
– Ладно, давай.
Директор базы ведет нас в комнату. Он без рубашки, в
Директор открывает ключом дверь, крутит ручку старого черного выключателя. Загорается лампочка без абажура, вокруг нее летают мошки.
Пол в комнате засыпан песком, вдоль стен – железные кровати с тюфяками и подушками в пятнах.
– Ну, располагайтесь, не буду вам мешать. Пятую кровать сейчас принесем, – говорит директор и выходит из комнаты.
Игорь прыгает на кровать у окна.
Идем с Игорем вдоль баз. Он напевает:
– «Россия», «Космос» и «Континенталь»…
Навстречу – две девушки в вареных польских шортах и майках «Chanel». Игорь подмигивает им. Одна, с длинными светлыми волосами, улыбается. Мы идем дальше.
– Я вчера в такое время был уже в ауте, – говорит Игорь. – Сначала шахнули с батькой по две пива, потом я к мужикам подсел – тоже в Одессу ехали. Мы с ними водочки, все чики-чики. Херово, что мамаша поехала – будет мозги ебать. С батькой мы это… поймем друг друга, короче. Ладно, пошли назад – нечего тут ловить, надо посмотреть, что на своей базе, какие там пилы, а то пока будем еблом щелкать, всех разберут.
Народу на пляже немного. Некоторые сворачивают одеяла и простыни, идут к корпусам. Три девушки загорают на простынях.
– Ну что, пойдем побазарим? – спрашивает Игорь.
– Ай, неохота.
– Ну, как хочешь. А я пойду.
Он идет к девушкам, присаживается на корточки, что-то говорит им. Они поднимают головы, улыбаются.
Игорь возвращается.
– Знаешь, кто они? Поварихи, здесь, на базе, в столовой работают. Практика у них типа. Это заебись, значит можно будет чики-чики. – Он улыбается. – «Россия», «Космос» и «Континенталь»…
– Купаться будешь?
– Не-а. Что-то не стоит у меня сегодня на это дело. А ты?
– Я искупнусь.
Я снимаю шорты, майку, бросаю на песок и иду к воде.
Стоим с Игорем у металлической сетки, за ней – дискотека. Парочки танцуют ламбаду.
– Секани, вон та ничего.
Он показывает на девушку в короткой джинсовой юбке. Она танцует с высоким волосатым пацаном.
– Пацаны, бухнуть не хотите?
Мы поворачиваемся. Два пацана в джинсах-«мальвинах» и черных майках. У одного в сетке трехлитровая банка, закрытая крышкой.
– Бухнуть –
Пацан достает банку, снимает крышку, отпивает сам, передает приятелю. Приятель делает глоток, дает банку Игорю. Игорь надолго присасывается к банке, икает, передает ее мне.
– Нет, я не буду.
– Чего так?
– Неохота.
– Ты вообще не пьешь или перед батькой не хочешь?
– Вообще.
– Ну ты, Серый… Ладно, херня. – Он отдает банку пацанам. – Слушайте, это самое, мы тут только приехали сегодня, где здесь баб зацепить можно?
– На трассе. Ну, на этой дороге, короче, на которой все базы. – Пацан с банкой махает рукой. – Только не нарвитесь на аккерманских – будете пизжены. По себе знаем. – Он улыбается. – Ну, мы порыли. Держите краба.
Пацаны жмут нам руки и уходят.
Игорь спрашивает:
– Ну что, на дискотеку пойдем?
– Ай, ну ее…
– Правильно. В жопу дискотеку. Пошли лучше в бар – я там один видел. Бар «Ольга».
– Ну пошли.
В баре накурено, играет песня Газманова «Есаул». Мы садимся за столик. Игорь спрашивает:
– Ты точно ничего не будешь?
– Точно.
Он приносит себе вино в пластиковом стакане, садится, достает пачку «Астры», закуривает. Я смотрю на двух девушек в углу. На столе у них – бутылка вина, два пластиковых стакана и распечатанная шоколадка в фольге. Игорь спрашивает:
– Тебе что, они понравились?
– Нет, так просто.
– Ладно, не пизди. Так и скажи, что понравились. Но мы к ним не пойдем, понял? Потому что они уродины. Мы себе лучше найдем. Не сегодня, так завтра. Еще две недели есть, да?
– Ага.
На столе в комнате – наполовину пустая трехлитровая банка с самодельным вином. Мать Игоря лежит на кровати с газетой «Совершенно секретно», папа и Костя сидят за столом.
– А вот и наши ребятки, – говорит Костя. – Что, выпьете по пять капель?
– Мой не пьет, – говорит папа и улыбается. – Он у нас трезвенник.
– Трезвенники и язвенники… – начинает Костя. – Игорь, а как дальше?
– Не помню.
– Так, ладно, допиваем и ложимся, а то уже первый час ночи. Да, Николаич?
Сижу на одеяле на пляже. Медленно темнеет. На скамейке у моря девушка читает книгу и курит. Я встаю, подхожу к скамейке, спрашиваю:
– Можно?
– Нет.
– Что, нельзя сесть?
– А, сесть… Я думала – ты просишь сигарету. Как сигареты подорожали, все сразу стали просить.
– Нет, я вообще не курю.
Я сажусь на край скамейки.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, да?
– Наверное.
– Ты тоже на этот заезд, с двенадцатого?