Полная тьма

The Killers

И Рудольфусу неожиданно становится страшно. Так страшно ему никогда не было: ни в операциях на службе у Волдеморта, ни в Битве за Хогвартс, когда погибли жена и брат. Рудольфус никогда ничего не боялся, а сейчас боится, потому что там, в густых зарослях, в надежном укрытии, кто-то недобрый наблюдает за ним, а вокруг только трава, которая закрывает обзор, мешает дышать, и безоблачное небо над головой, абсолютно недосягаемое и нереальное. Он срывается с места, продирается сквозь траву, стремясь вырваться из этого плена, из капкана, в который сам же и забрел, туда, где его дом, где можно видеть и дышать, и нет этого

чувства, что за тобой охотятся, прикидывая, когда лучше напасть. И в этот раз ноги снова сами выносят Рудольфуса из травянистого плена, и вот он стоит перед собственным домом, а внутри разливается уверенность, что теперь все будет в порядке и что бы ни скрывалось в чаще, сюда оно не посмеет явиться.

Но что-то странное творится вокруг. Идя к крыльцу, Рудольфус чувствует, что в воздухе повисло напряжение, будто все вокруг замерло и чего-то ждет. И когда он входит в дом, то не верит своим глазам. На диване, том самом, с которого он наблюдал за двором, сидит его жена, его Беллатрикс. Та, на которой он женился, давно, еще в прошлой жизни, и с которой был счастлив, несмотря на все сложности. Та, с которой он делил соседние камеры в Азкабане за их общие убеждения. Та, которая всю жизнь была предана только одному человеку и умерла ради него, и Рудольфус был почти уверен, что его жена была счастлива умереть за господина. И теперь она сидит на диване в этом доме и кажется Рудольфусу призрачной, далекой и одновременно живой, настоящей. И он не знает, что делать, что говорить, просто стоит и смотрит. Он уже забыл, какая Белла красивая, не на тех колдографиях, которые он всегда носил в нагрудном кармане, а в жизни. Настоящая.

– Я рада видеть тебя, Руди, - он, оказывается, совсем забыл ее голос.
– Я давно тебя жду. Тем более, кроме тебя ко мне приходить и некому, - она улыбается, как улыбалась только в первые годы замужества.

– Что здесь происходит?
– голос у Рудольфуса хриплый и совсем тихий.
– Что это вообще за место, черт возьми? Белла?

Она качает головой:

– Это место, где я сейчас живу, Руди. Не бойся, ты можешь уйти отсюда в любую минуту. Так же, как всегда сможешь вернуться.

– Как?
– он все еще не понимает.

– Так же, как ты и попал сюда. Через заросли. Постарайся понять, Руди. Это мой мир, но бывают время и место, когда ворота открываются, и близкие нам люди, а в моем случае - это ты, могут попасть сюда, навестить и все это совершенно без последствий. В данном случае, задний двор твоего дома является своеобразным коридором. Вспомни, неужели ты не замечал ничего необычного до сегодняшнего дня? В любом случае, Руди, я счастлива, что ты остался жив, что у тебя все хорошо, насколько вообще хорошо может быть в подобных ситуациях.

А потом время для Рудольфуса остановилось, потому что он сел на пол у ног своей жены, и ему стало все равно, в каком они мире, в том или в этом, стало безразлично абсолютно все, кроме женщины рядом, и он смотрел на нее и знал, что никогда не сможет насмотреться, ему всегда будет мало, и он уже не понимал, как жил все эти годы. Он не знал, сколько прошло времени, но за окном солнце стояло так же высоко, как когда он пришел сюда.

– Думаю, тебе пора, Руди. Ты же не собираешься оставаться здесь, - сказала Белла.

– А я смогу прийти еще?
– спросил Рудольфус, подумав про себя, что если она

сейчас скажет: «Нет», он останется, чего бы это не стоило, но не потеряет Беллу второй раз.

– Сможешь, если захочешь.

И Рудольфус не помнил, как он встал и вышел, как зашел в море травы, и не было больше чувства опасности и страха неизведанного. Теперь он боялся только одного - что эта встреча окажется единственной. И когда он, наконец, второй раз оказался в своем доме, то все было как всегда, а часы показывали, что он отсутствовал всего лишь полчаса, когда как по ощущениям прошло гораздо больше времени.

Ночью Рудольфус не ложится и под утро он уже знает, что делать. Может быть, кто-то назовет это безумством, но он называет это правильным решением, взвешенным и обдуманным. Одно «за» перевешивает все «против».

И наутро он вступает в заросли на заднем дворе, чтобы увидеть человека, который значит для него больше, чем весь остальной мир вместе взятый. Так происходит и на следующий день, и в последующие, и Рудольфус видит, что Белла искренне рада ему.

И в конце лета, когда спадает жара, в один из своих визитов он говорит:

– Я остаюсь. Сегодня я пришел навсегда.

И впервые за все время Белла смеется, и Рудольфус понимает, что теперь он никогда не уйдет…

… Жилец из дома на окраине исчез неожиданно, в конце августа, прожив в городке всего три месяца. Этот человек ни с кем не заводил знакомств, поэтому пропажу случайно обнаружили соседи, когда увидели, что незапертая входная дверь хлопает от сквозняка, а хозяина все нет. Они, конечно, заявили в полицию, но стражи порядка ничего не нашли. Сложилось впечатление, что человек просто вышел из дома и не вернулся, поэтому в их бумагах он значился, как «пропавший без вести».

От автора: Написано по мотивам рассказа Джозефа Пэйна Бреннена «Кэнэвэн и его задний двор».

* * *

«Кристина»

После рождения третьего ребенка Гарри не мог смотреть на жену без содрогания. От стройной, изящной девочки со свадебных колдографий не осталось и следа. Каждое утро его на кухне встречала изрядно расплывшаяся, так и не пришедшая в форму еще со времен вторых родов жена, вечно уставшая, с небрежно забранными в хвост волосами и лезущая со своими нудными вопросами. А с тремя маленькими детьми об отдыхе можно было не вспоминать. Если после рождения первенца, Джеймса, Гарри с удовольствием играл с ним, приходя вечером домой, то теперь, когда на него налетали сразу трое, даже не давая снять пальто, и наперебой хотящие что-то, причем каждый свое, Гарри мечтал только об одном - очутиться на работе, где было в разы спокойнее.

А в один прекрасный день все изменилось. Это началось, когда он встретил Кристину. Очень эффектная, легкая, вся какая-то воздушная, почти неземная, абсолютно совершенное существо. Он не мог сказать потом, почему такая женщина обратила внимание именно на него, ведь стоило ей пожелать, и любой был бы счастлив быть с ней рядом. Но именно она выбрала его, и первая подошла к нему, улыбнулась, едва заметно, но было при этом в ее взгляде что-то многообещающее. И Гарри мгновенно понял, что вот то, чего он хотел, ему нужна именно эта невероятная женщина, а не затюканная, раздобревшая и раздражающая Джинни, от которой он давно бы ушел, если бы не дети.