Полнолуние

Робардс Карен

Должно быть, он уловил удивление в ее взгляде, когда обернулся.

– Да, я умею мыть посуду. Можете меня испытать. «Я бы с удовольствием», – подумала Молли. Но ведь ему предстояло скорое возвращение в Чикаго, так что ей не хотелось привыкать к хорошему.

– Вы мне не верите?

Похоже, он без труда читал ее мысли.

– Поверю вам на слово.

– А куда пропала улыбка?

– Я, наверное, устала, – сказала Молли и поставила чашку на прилавок. Она решила помыть ее потом, когда он отойдет от раковины.

Сегодня ночью она дала слишком большую волю чувствам. Ей казалось, что разумнее было бы придержать их, а не выплескивать наружу.

– Вам лучше лечь в постель. – Он пристально смотрел на нее. Молли тешила себя надеждой на то, что ее щеки не слишком порозовели. Предложение лечь в постель было заманчивым – но только если вместе с ним, чего на самом деле ей не хотелось. По крайней мере, она убеждала себя в этом.

Идея переспать с ним, временным гостем в ее жизни, казалась ей самой величайшей глупостью, какую только можно было совершить.

– Вы уходите? – спросила Молли, надеясь, что вопрос ее прозвучал по меньшей мере вежливо. Он покачал головой.

– В сложившихся обстоятельствах я бы предпочел провести остаток ночи на этом диване. А завтра утром я первым делом приглашу кого-нибудь, чтобы вам установили охранную систему. Хотя бы на тот срок, пока вы работаете со мной.

– Охранную систему? Вы действительно считаете, что она нам необходима?

Какое-то мгновение Уилл молча смотрел на нее, и трудно было угадать, о чем он думает.

– Нет, не считаю. Но прошлой ночью Сьюзан показалось, что кто-то заглядывает в окно. Джей Ди говорил, будто кто-то пугает лошадей. А сегодня… сами знаете. Я не могу оставаться здесь все время, не могу и спокойно работать, когда приходится волноваться за вас и вашу семью. Так что лучше поставить охранную систему.

– Но это дорого стоит. Мы не можем себе позволить.

– Правительство охраняет своих осведомителей.

– Должно быть, у правительства бездонные карманы.

– Верно.

– А что, если я не разрешу вам спать на моем диване?

Уилл удивленно вскинул брови.

– Вы случайно не хотите сделать мне более интересное предложение? – Улыбка тронула его губы. Он опять дразнил ее, или она ошибалась?

– Нет. – Молли не смогла удержаться от такого ответа. Похоже, ей начинало изменять чувство юмора. Она отвела взгляд в сторону.

– Очень жаль. – Он действительно шутил.

– Я постелю вам на диване. – Обрадовавшись возможности чем-то заняться, Молли поспешила покинуть кухню. Лишний комплект белья хранился в шкафу под лестницей. Когда она вернулась на кухню с бельем в руках, свет уже был погашен, а Уилл сидел в кресле в гостиной и листал один из автомобильных журналов Майка.

Подняв взгляд, он заметил ее в дверях.

– Бросьте все это на диван, я потом застелю, – сказал Уилл.

Молли

покачала головой.

– Я сама.

Она прошла в комнату, положила стопку белья на столик и начала расправлять простыню.

Уилл вдруг поднялся, без всякого предупреждения. Это было так неожиданно, что Молли вздрогнула, выронив простыню. Он стоял так близко от нее. Слишком близко. Она инстинктивно сделала шаг назад.

– Идите спать, Молли, – произнес Уилл. На лице его проступила гримаса. Молли подумала о том, что он красив, силен и сексуален, что он – именно тот подарок, о котором она бы попросила Господа в преддверии дня рождения.

– Я пойду, когда постелю вам, – проговорила Молли, поднимая простыню. «Увлечься Уиллом – глупее не придумаешь», – твердила она себе. Это было бы ошибкой, и девушка это знала. У нее еще был шанс устоять на краю пропасти и уберечь себя от возможных душевных потрясений. Но вместо этого Молли набрала в грудь побольше воздуха и сделала роковой шаг. – Кстати, спасибо вам… за заботу. За заботу обо мне.

– К вашим услугам. – Он все еще стоял рядом, наблюдая за ней. Хотя Молли и не смотрела на него, она ощущала на себе тяжесть его взгляда.

– У вас заведено целовать своих осведомителей? – спросила она, встряхивая простыню.

– Что?

– Вы слышали.

– Нет, как правило, я не целую своих осведомителей. Впрочем, мне не доводилось работать с такими красавицами… которые к тому же обнимали бы меня за шею и рыдали у меня на плече.

– Понятно. – Молли расправила простыню на подушках дивана и подоткнула ее по углам. Потом она потянулась за верхней простыней, по-прежнему избегая смотреть на него.

– Вы ответили на мой поцелуй, – сказал Уилл.

– Я знаю. – Она развернула простыню.

– Может, скажете почему?

Молли пожала плечами, встряхивая простыню.

– Ну, вы же сами сказали, что вы – босс. Может, я подумала, что поцелуй – это часть вашей игры?

– Молли. – В его голосе зазвучали нотки, выражающие нечто среднее между усмешкой и раздражением. – Забудьте об этом чертовом диване.

Уилл взял ее за руки чуть повыше локтей и развернул к себе. Взглянув на него, Молли обнаружила, что он хмурится. Его глаза, поймавшие ее взгляд, были серьезными и ярко-голубыми.

– Я хочу, чтобы вы четко знали: вам не нужно делать этого, если не хотите, – сказал он. – Это не часть игры.

– Делать что? – Он поверг ее в волнение – странное и сладкое, какого она никогда еще не испытывала в отношениях с мужчинами. Обычно те выступали в роли просителей, а она милостиво уступала их мольбам. И всегда за ней было решающее слово. Но с Уиллом – и Молли очень боялась этого – она чувствовала, что решать будет только он. Самое ужасное, что идея ей нравилась.