Полнолуние

Робардс Карен

– Мне холодно, – тихо произнесла Молли, не глядя на него, и поежилась.

Уилл вспомнил о мокрой майке, в которой она до сих пор сидела, и взял у нее из рук недопитую чашку кофе.

– Сейчас мы все уладим, – сказал он с нарочитой легкостью.

Вновь подхватив ее на руки, он приподнялся и взял со стола майку, оставленную Эшли.

– Меня не нужно таскать на руках. Я могу ходить. – Несмотря на слабый протест, Молли теснее прижалась к нему, словно его объятия были единственным местом на земле, где она хотела бы укрыться.

Уилл

посмотрел в ее заплаканные карие глаза и направился на кухню.

– А теперь помолчите и позвольте кому-нибудь поухаживать за вами – хотя бы ради разнообразия.

Договорились?

Ему показалось, что Молли приготовилась сопротивляться, но она вдруг уступила, устало вздохнув и склонив голову ему на грудь. Глаза ее закрылись, и дыхание успокоилось. Редкая дрожь еще пробегала по телу Молли, пока Уилл нес ее через кухню в ванную, – по пути зажигая свет.

Он надеялся, что дрожь ее вызвана ознобом.

Оказавшись в ванной, он огляделся. Ванна была старой, даже допотопной. Приспособление для душа, по всей видимости, было смонтировано недавно. Оно представляло собой тонкую медную трубу, торчавшую из выложенной зеленым кафелем стены, с душевой насадкой на конце. Металлический прут, закрепленный под потолком, служил каркасом для белой пластиковой занавески.

Изловчившись, Уилл нагнулся и заткнул пробкой сток в ванне. Потом включил краны. Вода хлынула в ванну. Уилл проверил температуру, подождал с минуту, затем снял с Молли плащ, кинул его и сухую майку на закрытую крышку унитаза и опустил Молли в ванну.

На мгновение он подумал о том, чтобы снять с нее намокшую белую майку с жизнерадостным Микки Маусом на груди, но та оказалась настолько мокрой, что уже можно было не опасаться замочить ее. Да и потом, в сложившихся обстоятельствах как-то неэтично стаскивать с Молли последнюю одежду.

Она открыла глаза, почувствовав, что уже не держит его за шею. Огромные, темные, потерянные, ее глаза смотрели теперь прямо на него. Боль, сквозившая в них, пронзила и Уилла. Присев на корточки возле ванны, он поймал ее руку, прижат ледяные пальцы к своей щеке и поцеловал ладонь.

– Это была Шейла, – сказала Молли, закрывая глаза. Ее голова устало легла на кромку ванны и запрокинулась, так что волосы почти касались пола. – Это была Шейла.

Ее слова ничего не значили для Уилла. Он вновь поцеловал ее ладонь.

– Все хорошо, – произнес он. – Все хорошо. Слезы хлынули из-под ее ресниц. Она покачала головой. Потом высвободила свою руку и открыла глаза.

– Теперь я сама справлюсь, – твердым голосом произнесла Молли. – Спасибо.

Уилл понял, что его прогоняют. Поколебавшись, он встал.

– Вы уверены? – Да.

– Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится, – сказал он и вышел из ванной, плотно прикрыл за собой дверь.

25

Когда Молли наконец отважилась выйти из ванной, Уилла она застала за кухонным прилавком

со стаканом молока в руке. На нем были черные спортивные брюки и белая майка с короткими рукавами и надписью «NIKE» на груди, на ногах – белые спортивные носки. Его взгляд, устремленный на Молли поверх стакана, медленно скользнул по ее умытому лицу, переместился на босые ноги и вернулся обратно. Она причесалась, почистила зубы и умылась холодной водой, но ее глаза до сих пор казались воспаленными.

– Опять молоко? – спросила она, сморщив нос. Смущение заставило ее задержаться в ванной дольше положенного. Что еще могла она сказать мужчине, которого только что целовала, на плече которого рыдала и который узнал один из самых болезненных секретов ее жизни?

Мужчине, к которому ее безумно, неудержимо влекло. И который до вчерашнего вечера, казалось, был полон решимости держать ее на расстоянии.

Мужчине, любовь к которому не имела будущего, даже если предположить, что у нее хватит глупости влюбиться в него по уши.

– Опять молоко? – Это было лучшее, что она могла придумать.

– У меня язва желудка, – с легкостью произнес Уилл. – Доктор, поставивший диагноз, сказал, что я плохо переношу стресс.

Он сделал еще глоток молока, не отрывая от нее взгляда. Молли догадалась, что интимная информация, которой он поделился, была своеобразной компенсацией за то, что он узнал о ней.

– Где вы нашли одежду? – Она прошла в кухню, держа в руке его плащ, который повесила на спинку стула. Потом направилась к кофеварке, стараясь не приближаться к Уиллу. Сегодня они и так слишком сблизились. Рядом с ним она чувствовала себя, будто на краю пропасти. Один неверный шаг – и она упадет в бездну.

– У меня всегда лежит спортивный костюм в багажнике. На всякий случай – вдруг выпадет возможность размяться.

«Должно быть, такая возможность выпадает нечасто», – подумала Молли, покосившись на него. В спортивной одежде Уилл выглядел еще лучше, чем в дорогих костюмах. У него было сильное, крепкое тело атлета. Широкие плечи, мускулистые руки, узкие талия и бедра, плоский живот. Ноги длинные и мощные. Даже шея, казалось, была налита силой.

– Вы поднимаете тяжести? – спросила Молли, обернувшись к нему. Чашку с кофе она держала так, будто это был барьер между ними. Девушка решила, что немного кофе ей не помешало бы. Может, это вернет ее к реальности.

– Конечно. Иначе откуда бы у меня взялись силы таскать вас на себе всю ночь? – Он по-мальчишески усмехнулся, и Молли поняла, что Уилл ее дразнит.

– Я вешу не так много. – Губы ее дрогнули в улыбке. Сразу стало легче, и Молли мысленно поблагодарила его за провокационную шутку. Это помогло отодвинуть зловещие события ночи на задний план, к черному каньону, в котором таились ее самые мрачные воспоминания.

– Вы уверены? – Уилл допил молоко и двинулся к раковине. Молли смотрела, как он моет стакан, прежде чем убрать его в шкаф.