Половинка
Шрифт:
– Я не буду с ней сидеть, от неё воняет! – громко заявила Венера, симпатичная первоклашка, похожая на куколку голубыми глазами, крохотным носиком, алым ртом и шелковистыми кудряшками цвета молочного шоколада.
– Не может быть, я вечером купалась, – оправдывалась Полина, испуганно округлив глаза.
– А я говорю, от неё чем-то воняет. Фу! Гляньте, какие у неё руки, ещё заразит меня.
Полина бросила взгляд на кисти рук, покрытые цыпками. Как мама не старалась, оттереть за один раз отшелушившуюся кожу не получилось. Летом девочка с братьями часто строила плотины из веток и грязи, вот кожа и обветрилась.
– Это незаразно, – пролепетала Полина, показывая руки учительнице. – Понюхав рукав кофточки, она смущённо пробормотала: – Я телёночка гладила, он молоком пахнет.
Ядвига Карловна мельком оглядела шероховатую кожу на пальцах первоклассницы,
– Девочки не надо ссориться по пустякам. Как тебя там зовут, Поля? Не стоит гладить телят перед школой. А ты, Венера, сядь на своё место. Я сейчас расскажу…
Венера сердито поджала губы: не привыкла к тому, что её игнорируют.
– Я не буду с ней сидеть, – перебила девочка учительницу. – Она мне неприятна.
Ядвига Карловна нахмурилась. За двадцать пять лет преподавательской работы перевидала всякое, и с такими избалованными детками, как Венера сталкивалась не раз. Эти ангелочки здорово умели трепать нервы и портить кровь. Начинать с разборок первый урок, не хотелось, поэтому попросила Полину пересесть на свободную парту, благо таковых в классе имелось три штуки. С каждым годом всё меньше детей появлялось в хуторской школе, и не только падение рождаемости тому виной, некоторых родители отдавали учиться в большое соседнее село, считая, что там образование лучше. Вот и сейчас в первый класс едва набрали пятнадцать человек. Если так и дальше дело пойдёт, то эту школу просто закроют.
Сдерживая слёзы, Полина перебралась на парту у окна. От обиды она почти не слышала, о чём говорила высокая, худая как жердь, учительница с серьёзным, непроницаемым лицом.
На следующий день на учёбу её подвёз отец. Мама не могла каждый день провожать её до школы, кроме Регины дома оставался годовалый Серёжа, да и дел у многодетной Марии немерено. А Ваня, перешедший в третий класс, ухитрился к первому сентябрю подхватить ангину, иначе бы ему, как старшему брату доверили сопровождение Полины. Ловко спрыгнув с высокой ступеньки трактора, девочка помчалась к входной двери.
– А вот и наша Вонючка появилась, – с ехидцей встретили её одноклассницы.
С лёгкой руки Венеры неприятная кличка Вонючка прилепилась к Полине и продержалась за ней до пятого класса. Не помогали ни жалобы родителям, ни ссоры и даже драки Полины с Венерой и её компанией. Дети, когда учителей поблизости не наблюдалось, продолжали дразнить Вонючкой. Полина злилась и ненавидела школу, ощущала себя изгоем, даже двоюродные сёстры общались с ней сквозь зубы. Близняшки Алла и Света ходили во второй класс и считали себя старше и умнее. Полина попыталась донести свои обиды до отца, но он, занятый с раннего утра и до позднего вечера в поле, посчитал, что неприятности дочери не стоят выеденного яйца.
– Не обращай на них внимания, не показывай, что это тебя цепляет, и они оставят в покое, – посоветовал Олег дочери. Ему было не до огорчений Полины, имея в тридцать два года восемь детей, думал лишь об одном: как обуть, одеть и прокормить их всех.
Став взрослой, читая о счастливых многодетных семьях, Полина только усмехалась. Она же помнила очереди по утрам в ванную комнату и туалет, невозможность уединения и полное отсутствие тишины и покоя. Полина не умела, как старшие братья и сёстры отключаться, не обращать внимания на шум, не могла сосредоточиться на уроках. Приходилось запираться в кладовке, чтобы выполнять школьные задания. Из-за того, что в спальне по вечерам долго шушукались Олеся и Рая, а иногда приходилось успокаивать маленькую Регину, Полина плохо высыпалась. Она завидовала сёстрам, которые вдоволь наболтавшись, мгновенно проваливались в сон. В юности её главным и преобладающим над всеми остальными чувствами было постоянное раздражение, которое терпкой горечью саднило в горле и на языке, вызывало изжогу. Полина знала: родня считает её вечно недовольной ворчуньей, и за глаза нарекли Ехидной. Она удивлялась тому, что остальные в семье спокойно воспринимают вечную толкотню на кухне, шутят над нереальностью быстро попасть в туалет, их веселят, а не злят трудности, забавляет обязательный для старших детей присмотр за малышнёй. Полина же до зубовного скрежета ненавидела сидеть с братом Серёжей, шустрый годовалый малыш вечно куда-то лез и тащил в рот всё подряд, а ей потом доставалось за то, что не доглядела за ним. Как-то Полина, посмотрев фильм, в котором чуткая добрая мама, тоже имеющая много детей, успевала вникнуть во все их проблемы и со всеми поговорить по душам, засмеялась. Режиссёр точно не понимал, что снял сказку: если даже
Заметив удовлетворённое, блаженное лицо матери, когда она смотрела на дочерей и сыновей, Полина недоумевала, чему та радуется. Обнаружив мать, с задумчивым видом поглаживающую живот, ужасалась: это означало одно: скоро появится следующий Гаврилов. Полина обратила внимание, что наиболее благодушной и счастливой мать становится будучи беременной и кормящей, а когда спускала с рук очередного ребёнка, то как будто немного охладевала к нему. Удивительно, но отец был на седьмом небе от счастья, узнав о новом пополнении в семье.
– Я выполнил своё предназначение в этой жизни, – говорил он. – Посадил сад, достроил дом и родил детей.
Действительно за огородом раскинулся целый сад фруктовых деревьев, а дом прежде, состоявший из двух комнат, как соты в ульях облепился пристройками, а уж по части детей и вовсе перевыполнил план. Полине исполнилось десять лет, когда появился Ромка, к Сергею и Виктору за которыми она и сёстры присматривали по очереди, прибавился ещё один малыш, и ничего кроме возмущения и недовольства она не испытала. На уроки оставалось ещё меньше времени.
Перейдя в новой школе в пятый класс, Полина хотела поразить одноклассников отличной успеваемостью. К её огромной радости прежний класс расформировали, бывших соучеников распределили по другим классам, поэтому Веронике с подружками стало не до неё. Отвратительная кличка позабылась, для Полины началась новая жизнь. В своей кладовке она усердно училась, надеясь, что все унижения остались в прошлом. Но чаяния не сбылись. Как малообеспеченной семье родителям бесплатно выделили деньги на школьную форму, об этом во всеуслышание учительница сообщила в конце урока.
– Гаврилова, скажи родителям, пусть придут к завучу, вашей семье выдали деньги на форму, им объяснят, сколько и кому. Ты всё поняла?
Покраснев до макового цвета, Полина кивнула.
Некоторое пренебрежение она ощутила уже на следующий день и вполне могла оспорить пословицу, что встречают по одёжке, а провожают по уму. Ничего подобного. Она хорошо учится и что? Всё равно к ней относятся по одёжке, которую донашивает после сестёр. Самое обидное, что игнор случался не только от чужих, но и от родственников. Как-то после занятий по просьбе матери она зашла проведать бабушку, а у той в гостях как раз находилась тётя Варя. Разувшись в коридоре, Полина уже хотела пройти на кухню, как услышала: