Ползи!
Шрифт:
А Ли… она была просто прелесть. Ожившая мечта любого мужика. И с каждым днем мое сердце все сильнее к ней привязывалось, хотя чувство все еще не перешло в стадию влюбленности.
— Спасибо! — Я, не глядя, убрал потрепанную книгу в сторону.
Когда рядом такая красота, даже о любимых увлечениях забываешь. Глаза наслаждались, любуясь ее лицом. Мужики поймут, в общем.
— Я рада, что ты идешь на поправку. — Она наклонилась ближе и… (да неужто она собирается…?) …поправила подушку за моей спиной. — И рада, что ты появился в нашей деревне.
— А я-то как рад. Особенно тому,
— Да? Почему? — с хитринкой улыбнулась Ли.
— Потому что люблю красоту. И я, кажется, обрел ее.
— Правда? — Смущенное личико опустилось к полу.
— А то ты не знаешь.
— Знаю. Многие деревенские парни говорили подобное…
Ну вот, всю жизнь ненавидел пошлые комплименты — и уже докатился до них. Теряешь сноровку, Дан.
— А ты что?
— А я чего-то другого ждала. — Тяжкий, мучительно-романтичный вздох.
— Ну, я вполне себе другой. — Надеюсь, не слишком нахально прозвучало… — И ты другая — не похожа на других местных девушек. И читать любишь — уму непостижимо! Будем тут с тобой две белые вороны.
— Мне нравится эта мысль, — улыбнулась Ли, наконец, поднимая ласковый взгляд от пола на меня.
***
Монарх королевства Альбит занимался любовью со своей единственно любимой женой — Альгадрой.
Она была бывшей шлюхой в процветающем борделе. Ей нравилась ее работа, ведь за нее много платили. Бордель был для знати, абы кого туда не пускали. Альгадра была наделена холодной, недоступной для большинства смертных красотой. Лишь ее прекрасные глаза пылали огнем, готовым пожрать весь мир вокруг, сердце же девушки оставалось не теплее льда.
Однажды брат короля Ингвальда решил сделать правителю своеобразный подарок на день рождения — он подарил ему ночь с Альгадрой. Король был в бешенстве. Он отверг Альгадру. Вернее, он провел с ней ночь — но не в постели, а за столом в беседе. На рассвете Ингвальд просил Альгадру стать его женой. Та не посмела отказать королю — и не захотела. Королева Альгадра — это звучало красиво. Куда лучше, чем шлюха Альгадра.
Счастливые месяцы сливались один в другой, но новоиспеченной королеве было тоскливо. Ингвальд был слишком скучен и незатейлив — и в делах политических (он был слишком милосерден для правителя), и в делах семейных и брачных (Альгадра любопытства ради попыталась однажды устроить ему грандиозный скандал, но супруг лишь спросил «Чего ты хочешь? Скажи, и ты получишь это»), и в делах постельных. Уж Альгадра, проработавшая в поте лица с шестнадцати лет в области интересной профессии, знала толк в таких делах.
И вот сейчас женщина в очередной раз терпела ласки своего короля и мужа.
— Давай я сверху! — властно потребовала она и ловко сменила позу.
Ингвальд с блаженством закрыл глаза, в то время как жена отрабатывала на нем трюки, которым обучалась много лет. Король был счастлив, он улыбался.
— На этот раз ты совершенно по-особенному кончишь, мой милый супруг… — с придыханием проговорила Альгадра.
— Давай, сокровище мое, я весь твой… — застонал король.
Альгадра извлекла из-под матраса кинжал и с блаженной улыбкой на красивых чувственных губах погрузила его в шею короля-мужа.
***
—
Всей деревней меня провожали на последнее испытание. Я, наконец, полностью поправился и мог свободно управлять своим телом и даже быстро бегать, если понадобится удирать от лесного зверя.
— Возвращайся ко мне, — шепнула на ухо девушка и легонько коснулась губами моей щеки.
Меня тут же прошиб легкий озноб — неужто я и впрямь влюбляюсь в эту девчонку?
Указать мне дорогу поручили Робу: мы с парнем неплохо ладили, даже сдружились, можно сказать, а еще его сестрица почти была моей невестой. Я рад был его компании. Ни с кем другим в деревне, не считая семьи старейшины и Ли, конечно, я так близко еще не сошелся.
— Слушай, Дан, — дернул меня за рукав рубахи Агнар.
— А?
— Ты удирай, если что, ладно? Не вздумай там героически гибнуть. Ради меня хотя бы. Ты ж мне это… как брат. Никого больше и нет у меня.
Я крепко сжал плечо пацана.
— Обещаю. Я вернусь… брат.
Он серьезно кивнул. Взрослый совсем. Но все равно еще ребенок.
Попрощавшись со всеми до завтрашнего дня, я отправился в путь вслед за Робом. Долго шли, как и в прошлый раз к алоушу. На этот раз дорога пролегала в другом направлении.
— Что, Дан, когда свадьба-то? — хохотнув, спросил Роб.
— Ты о чем?
— Да будто ты не знаешь.
— Хитрецы вы такие, — с улыбкой отозвался я. — Я, небось, еще и предложение твоей сестре не сделал, а вы всей общиной уже поженили нас.
— А то как же! Чего ждать-то? Все видят — вы с ней глаз не сводите друг с друга, коли рядом стоите. Ли у нас девка хорошая, хозяйственная, красавица писаная, ты долго не раздумывай, бери, пока она сама хочет, — вновь хохотнул парень. — А уж она хочет, ты поверь мне, ух как хочет!
— Да ну тебя…
Болтая о том, о сем, мы, наконец, достигли цели. Издали хижину было не разглядеть — деревья-великаны густой листвой загораживали дом от остального мира. Я уж не знаю, может, я чокнулся, а может, воображение разыгралось в атмосфере таинственности, но мне почудилось, будто вокруг хижины даже воздух другой. Густой такой, тяжело вдохнуть. А уж мрачно как — жуть! Верхушки деревьев почти не пропускали света солнца в эту скорбную обитель.
Хижина была олицетворением зловещей тревоги. Темная, неуютная. Готичная, я бы сказал. Ее деревянные бока слегка покосились, но стояла пока хижина крепко. Дверь (я проверил) действительно надежно закрывалась изнутри. Переживу, значит, ночь. На душе сразу полегчало.
— Спасибо тебе, Роб! — пожал я руку своему проводнику. — Помогаешь, поддерживаешь — не забуду, брат!
— Да брось ты, поди почти породнились уже… — Он, порывшись в своем мешке, вытащил флягу. — На, глотни.
— Это что?
— Да не боись ты — успокоительное это. На травах. Ты ж знаешь, я спец по ним. Я употребляю иногда, когда коленки трясутся от волнения. Когда я впервые на охоту собрался, чуть штаны не обоссал от страха; мамка этот отвар дала перед походом в лес — и знаешь, помогло! Так что пей давай — повеселее на душе станет.