Ползи!
Шрифт:
— Надо чтить и уважать традиции, передаваемые из поколения в поколение многими веками. В былые времена мужчин, отказывавшихся участвовать в обрядах посвящения, изгоняли из общины, презирали, клеймили позорным именем трусов. Сейчас все эти испытания превратились лишь в отголоски тех жестоких времен, но все же они не дают нам забыть, кто мы есть. Мы — потомки своих отцов до тех пор, пока знаем и помним свою историю.
Снова пафосная речь. М-да, не так-то легко избавиться от культурных пережитков. Ясно одно: если я откажусь участвовать в этой дичи, меня
Да когда же закончится эта проклятая чесотка?!!!
***
Осталось еще два испытания. И одно из них сегодня.
Сейчас почти полдень. Мы — я, Анвар, Роб и еще несколько мужиков — стоим у кромки леса.
— Почему мы здесь? — удивленно спросил я, наверное, в пятый раз.
Мне никак не хотели говорить, что меня ждет на грядущем испытании.
— Этот этап посвящения крайне опасен, Дан, — нахмурил Анвар лоб. — Тебе придется проявить недюжинную силу и отвагу.
— Да что делать-то надо?! — уже всерьез занервничал я.
— Сразиться с лесным зверем.
— Серьезно? С каким?
— Его зовут алоуш. Он силен и свиреп, как медведь, но не так быстр и проворен, как волк. Тебе придется станцевать с этим хищником пляску смерти — и одержать верх.
— Что еще за алоуш? — вскричал я в паническом нетерпении.
— Неужто не слыхал ни разу? — пришел черед старейшины удивляться. — Ну вы даете, горожане… Совсем жизнь и мир вокруг не знаете. Увидишь сам. Дан, сынок, — старик положил руку на мое плечо, — я всем сердцем за тебя. Выживи в этой схватке, одолей хищную тварь — ты человек, ты умнее ее.
— Вот уж спасибо, как-то не утешает меня это сейчас… Чем я биться-то буду?
— Вот этим. — Роб протянул мне копье — не длинное и не короткое, крепкое с виду, с деревянным древком и металлическим наконечником.
Я взял орудие в руку. Это что у меня, рука трясется уже, что ли? Вот позор — еще ведь даже в лес не ступили.
Мы (кроме старейшины) отправились в смертельный поход. Ага, для меня. Остальные мужики тоже были с копьями, но драться-то буду только я. А они просто станут свидетелями моего триумфа… или издыхания, и при последнем варианте будут тащить мой труп в общину, чтобы без почестей, с позором похоронить там, как изнеженную принцессу, которая не сумела всего-то лишь проткнуть брюхо какого-то там неведомого алоуша.
Мы шли не менее трех часов, а то и больше. Чем дальше продвигались вглубь леса — тем интенсивнее тряслись мои поджилки. Роб сказал, что зверье близ деревни не суется, потому надо вглубь идти как можно дальше.
И вот было выбрано место для остановки и грядущей… пляски смерти.
— Почему здесь? Откуда знаете, что этот ваш… алоуш именно тут появится?
— А мы сейчас позовем его. — Роб вытащил из заплечного мешка большую флягу. Открыл, зачем-то принюхался. — Давай-ка снимай рубаху, а то испачкается.
— Чем опять мазать собираетесь? — заспорил я тут же. — Мне прошлой чесотки хватило.
— Не боись, не будет никакой чесотки. Снимай давай одежу.
Я с тяжким вздохом повиновался.
— Это что, кровь? — чуть ли не заорал я.
— Да не ори ты. Коровья она. Так надо.
— Зачем меня обливать коровьей кровью? — Ну спасибо, что не человеческая, но мерзость происходящего это не отменяет!
— Чтоб зверя, разумеется, приманить. Алоуш знаешь с каким чутьем острым? Мы точное расстояние не проверяли, знамо дело, но знающий люд говорит, что за несколько миль кровь чует эта тварюга.
Когда парень закончил делать из меня приманку, все мужики забрались на деревья (спасибо, чуваки, за моральную поддержку!), а я остался стоять весь в крови и ждать, когда же по мою душу явится голодный хищник.
Ждать пришлось в районе получаса по ощущениям. Я все тревожно озирался по сторонам, держа наготове копье, но вскоре рука устала, и я опустил орудие. Сердце клокотало в груди, словно силясь вырваться на волю и улепетнуть подальше от месилова, которое тут скоро начнется. Ох, что я несу? Кажется, рассудок уже мутным стал от панического страха, стиснувшего все мое существо.
Признаюсь честно, меня не покидала надежда, что страшный зверь попросту не явится на потенциальный ужин. Мало ли, вдруг он перекусил уже зверушками какими, зачем ему еще я? Но мои оправдания с треском разлетелись на тысячи осколков.
Я увидел алоуша, когда тот, создавая изрядный шум, выступил из-за деревьев в десятке метров от меня. У меня волосы встали дыбом везде, где они только растут, и ледяной пот заструился по спине от страха. Хищник был страшным: большой, как медведь, с густым черным мехом, с длинными когтями, со свирепой мордой. Такой не обитает в моей реальности. Даже не знаю, на кого он смахивает больше — туловищем немного на медведя, мордой на пантеру, пожалуй.
Я крепче сжал копье и поднял его. Тише, Дан, перестань трястись. Как бы страх не разорвал сердце раньше, чем это сделает зверь.
А он тем временем оглушительно зарычал и двинулся ко мне. Я попятился назад. Алоуш в несколько прыжков преодолел расстояние до моей трясущейся тушки, я сделал еще шаг назад, хищнику надоело, что жертва убегает, и он сделал очередной рывок в мою сторону. Я чудом увернулся. Зверь неуклюже развернулся в мою сторону. Когти царапнули воздух. Я отбежал еще дальше.
— Давай, Дан, сражайся, иначе провалишь испытание! — крикнули с дерева.
Алоуш заревел в первобытной ярости и взмахнул лапой: когти прошлись по моему плечу, ободрав одежду и кожу. Я не увидел кровь, так как и так был перемазан ею, но ощутил, как заструилось тепло по раненому месту. Ах ты, тварь, алоуш! Я сделал выпад вперед, держа копье острием, направленным в глаз зверя, но, само собой, не попал. Зато раззадорил и разозлил животное. Когти пролетели буквально в паре сантиметров от моего лица. Я отскочил, споткнулся, упал, зверь тут же набросился на мою тушку. Я перекатился влево, но алоуш успел царапнуть мое бедро. Ах ты ж, гаденыш такой, больно как! Ну нет, твоим ужином я становиться отказываюсь, тварь!