Ползи!
Шрифт:
— На чем? — сразу насторожился я.
— На обрядах посвящения.
— Чегооо?
— Каждый мальчик нашей общины, достигнув возраста пятнадцати лет, должен пройти посвящение во взрослые мужчины.
— Мне давно не пятнадцать.
— Это не важно. Ты не можешь стать одним из нас, пока не пройдешь через эти обряды. Прости, Дан, но я не могу пойти против своих. Они не поймут. Мы испокон веков живем на этих землях и чтим традиции наших отцов. Ты должен проявить уважение.
— И что же от меня потребуется? — осторожно спросил я.
Ассоциации в голове крутились, связанные
— Как ты знаешь, магов среди крестьян рождается мало. Но так было не всегда. Были времена — далекие, похороненные под тяготами сотен лет — когда и среди нас чаще встречались одаренные люди. И наши праотцы проходили посвящение в маги одновременно с посвящением в мужчины в том случае, если дар бывал обнаружен. Но даже если нет — посвящение все равно состоялось, потому что стать по-настоящему взрослым мужчиной всегда было куда важнее, чем оказаться одаренным. Тогда обряды проводились куда раньше — лет с двенадцати, мы точно не знаем. Магия пробуждается по-всякому — у кого в детстве, у кого в юности, а у кого и вовсе тогда, когда этого уже и ожидать перестаешь. Зачастую бывало, что наши предки обнаруживали свою силу именно на одном из обрядов посвящения — оно стимулировало силу, заставляло ее явить себя.
— А девочки? Они ведь тоже могли оказаться магами?
— Могли. Но лишь мужчины могут удостоиться чести принять участие в церемонии посвящения.
«Все ясно, короче, патриархат во всей красе», — мысленно усмехнулся я.
— Посвящаемый должен был закалиться, чтобы стать настоящим мужчиной и полноценным членом общины. В городах эти традиции давно позабыты, да и во многих деревнях тоже. Но мы — мы помним, — продолжал говорить Анвар.
— Так что же мне надо будет делать?
— Ступени посвящения были выстроены так, чтобы у человека могла, при ее наличии, пробудиться магия. Самая распространенная магия — это, как ты знаешь, стихийная. С этим и будут связаны некоторые твои испытания.
— Как-то это слишком однобоко, — сказал я, — если видов магии куча.
— Придумать для каждого вида магии отдельное испытание было бы делом трудо- и времязатратным. Наши далекие предки, жившие на лоне природы, конечно же, отдали предпочтение стихиям — в противостоянии с первобытной, беспощадной и слепой природы дух мужчины закаляется, как сталь.
***
Первое испытание должно было состояться в центре деревни. Здесь проходили главные события общинной жизни. Тут был колодец, тут был построен деревянный помост, на который обыкновенно поднимался старейшина, чтобы толкнуть речь. На этот помост сейчас была водружена большая бочка с ледяной водой. И мне предстояло залезть в нее и просидеть там три часа — и ни минутой меньше.
«Здравствуй, воспаление легких».
Как назло, день был специально выбран пасмурный и прохладный.
— Иначе какой смысл в испытании? — спросил Анвар.
«Старик, да что же ты делаешь? — обратился я с мысленным возмущением и легкой обидой к старейшине. — Такой мировой, умный мужик, а все туда же — в дебри тупой архаичной
Анвар произнес небольшую пафосную речь, и я в одних трусах, которые тут напоминали что-то типа аналога нашего антично-средневекового брэ, залез в бочку.
— Ух… — выпустил я воздух, чувствуя, как все тело обжигает холодом.
Вся деревня собралась поглазеть на посвящаемого несчастного меня. Ну, любуйтесь, любуйтесь, извращенцы и садисты. Хлеба и зрелищ захотелось вам, да?
Нет, я вообще-то не против того, чтоб быть закаленным, так что фиг с ним.
…Эм, нет, беру свои слова обратно. Кажется, я уже свое хозяйство там отморозил. Дрожащими губами я сипло спросил у Агнара, стоящего рядом и с преданным участием глядящего на мои муки, сколько еще осталось — пятнадцать минут. А ведь пацану через год через эти же садистские обряды проходить.
…Пятнадцать минут длились бесконечно. Но вот мне сказали, что испытание пройдено, и я могу вылезать.
Фуууф, полотенце, теплая одежда — никогда бы не думал, что так обрадуюсь своей мешковатой рубахе и потрепанным штанам.
— Выпей, моя Рада заварила — чтобы не заболеть. — Анвар протянул мне чашу с ароматным дымящимся отваром.
Глотнув, я почувствовал обжигающую горечь, заполнившую рот.
— Ну что, Анвар, когда следующее-то испытание? — спросил я, все еще трясясь мелкой дрожью.
— Отдохни пока, — хохотнул он. — Вы, горожане, неженки, не привыкли к такому.
***
Вечером были танцы. Да-да, тут бывали увеселения. Никакой экзотики, все вполне, как в нашем мире — темнота, укрывшая общину, языки огня от костра, жареное мясо, местный алкоголь, музыка, извлекаемая из дудочек примитивного типа, девушки, кружащиеся вокруг костра. И одна из них вполне недвусмысленно глядела на меня. Но я не спешил присоединяться к Ли. Я сидел, потягивая волшебный травяной чай Рады и глядя на пляску пламени. Это был пик умиротворения. Мне хотелось продлить эти мгновения как можно дольше. Но идиллию нарушила Ли, подсев ко мне.
— Поздравляю, ты преодолел первую ступень, — заулыбалась она мило и очаровательно.
Я залюбовался отблесками пламени, игравшими на ее роскошных длинных волосах золотистого оттенка.
— Спасибо. Ерунда, — отмахнулся я. — Я думал, сложнее будет. — Хм. Это прозвучало, как бахвальство? Неужто я пытаюсь выпендриться перед девицей?
— Знаешь, мы могли бы с тобой…
— Что? — в тревожном ожидании я замер.
— …прогуляться как-нибудь. — Она снова невинно улыбнулась.
«Фуф. Уже от девушек шарахаюсь, как от проказы».
На самом деле я просто беспокоился, как бы не обмануть ее надежд. Я ведь не знаю, каких воздушных замков она уже понастроила в голове.
— Да, конечно, обязательно. Слушай, кажется, твой брат недолюбливает меня.
— Да ты что! — горячо возразила она. — Он рассказывал, что однажды приревновал твою соседку к тебе, но с тех пор много воды утекло. Роб ведь собирается жениться на Саре, ты разве не слыхал? Так что он не прочь поладить с тобой, поверь мне.
Я обернулся и поглядел на Роба, разговаривавшего с отцом. Уловив мое внимание к себе, он дружелюбно помахал рукой и улыбнулся.